Лесли Мэримонт - Зов крови

— Вам легче? — вежливо поинтересовался Бертолд.

Хилда кивнула.

— Тогда, может, продолжим наш разговор? О вашей ссоре с Флорой?

— У меня нет желания, — буркнула она.

— Что ж, вполне откровенно. Насколько я понимаю, когда Флора погибла, вы находились в Брайтоне?

Хилда снова кивнула, комкая в руках салфетки.

— И не пытались поговорить с ней после ссоры?

Лицо Хилды исказилось от боли.

— Я… звонила несколько раз. Но Флора уволилась с работы и переехала с нашей старой квартиры. В справочнике ее фамилия не значилась, потому что у нее не было телефона. Но Флора знала мои координаты… поэтому я решила, что она… не хочет больше общаться со мной…

— Вы подумали, что она сделала аборт?

Глаза Хилды, все еще блестевшие от слез, округлились и гневно сверкнули.

— Флора никогда не пошла бы на это!

— Понятно. Только не надо возмущаться. Я просто пытаюсь все выяснить. И подумал, что вы как раз уговаривали ее сделать аборт и поссорились по этому поводу. То есть… я полагал, что вы, не знавшая счастья ни в детстве, ни в юности, могли возражать против появления на свет нежеланного ребенка.

— Это свидетельствует о том, что вы совершенно ничего не знаете о таких, как я. Если хотите знать, мы поссорились из-за вас.

— Из-за меня? — ошеломленно переспросил Бертолд.

— Вот именно. Если бы вы знали об отношениях Флоры с мужчинами, то поняли бы глубину моего возмущения. Она постоянно влюблялась, часто в тех, с кем работала, но всегда в таких, которые не питали к ней взаимной любви. Я так устала утешать Флору каждый раз, когда ее бросал очередной возлюбленный. Устала оттого, что ей приходилось часто менять работу, если герой ее романа оказывался женатым.

— У нее были связи с женатыми мужчинами?

— Иногда. Поймите, она вовсе не была шлюхой. Флора просто не могла сопротивляться любви. Если мужчина говорил ей, что любит, она тут же становилась его жертвой. Ей нужен был не секс, а именно любовь. Когда Флора поступила на работу в «Кертис лтд.», она дала мне слово, что отныне все будет иначе. Но вскоре я начала замечать признаки того, что она снова влюблена. Флора подолгу собиралась на работу, покупала наряды. Я стала допытываться, кто на этот раз поразил ее воображение. Поначалу она отрицала, что влюбилась в кого-то на работе, но я-то понимала, что это не так. В конце концов Флора призналась, что влюбилась в своего босса, то есть в вас. И тут я пришла в ярость.

— Флора влюбилась в меня? — повторил изумленный Бертолд.

— Только не притворяйтесь, что не знали об этом! — язвительно бросила Хилда.

— Но я действительно не знал! Клянусь вам.

— Возможно, Флора старательно скрывала от вас свои чувства, поскольку поняла, что вы за человек, — насмешливо предположила Хилда. — Кто теперь знает? Но, как бы там ни было, я набросилась на нее, назвала дурой… и даже шлюхой. Вроде бы обычная перепалка между подругами. Но Флора с пеной у рта стала защищать свою любовь к вам, сказала, что никого еще не любила так сильно. И в свою очередь обозвала меня дурой, потому что я не знаю, что такое любовь.

Вздох Хилды был полон печали и сожаления.

— Мы наговорили друг другу такого, чего, наверное, не следовало говорить. Я как раз через неделю должна была ехать на съемки в Брайтон, и Флора сказала, чтобы я убиралась немедленно, потому что она больше не желает ни видеть меня, ни слышать.

— Понятно, — пробормотал Бертолд.

Мысли лихорадочно крутились в его голове. В тот вечер, когда я переспал с Флорой… может, она наврала про загадочного дружка, который бросил ее? Может, специально подстроила такую ситуацию, чтобы я пожалел ее и утешил в своих объятиях? Умело подавила мою силу воли с помощью вина, а потом пустила в ход старинный женский трюк — слезы!

Если так, то с какой целью?

Напрашивался единственно возможный ответ: чтобы забеременеть и поймать в ловушку…

Бертолд напряг память, пытаясь вспомнить, что произошло тем вечером. Но, честно говоря, он тогда был немного пьян… и, потом, это было так давно.

И все же Бертолд был совершенно уверен, что оба раза пользовался презервативом.

Оба раза?!

У Бертолда свело живот от этого внезапного озарения. Во второй раз именно Флора надевала на него презерватив — сейчас Бертолд вспомнил это. Может, она как-то повредила презерватив? Может, по глупости своей понадеялась, что забеременеет, а впоследствии женит босса на себе?

Из слов Хилды можно понять, что Флора была неисправимой романтической дурочкой. Страждущая душа, которая искала страстную любовь не там, где надо.

Уж у меня она точно не нашла этой любви, мелькнула у Бертолда жестокая, неприятная мысль. На следующее утро я четко дал понять Флоре, что совместно проведенная ночь была ошибкой, которая больше не повторится. Покорное молчание Флоры я принял тогда за смущение и согласие, тогда как она, возможно, просто смирилась с крахом своих надежд. А когда Флора узнала, что беременна, стыд, наверное, не позволил ей признаться мне в своих ухищрениях.

Эти рассуждения вернули Бертолда к изначальным обвинениям Хилды, которые заключались в том, что Флора сообщила ему о своей беременности, а он отказался от отцовства и дал денег на аборт. У Бертолда мелькнула новая мысль, и он озадаченно посмотрел на Хилду.

— Так вы даже не знали, что она беременна?

— Не знала.

Терпение Бертолда лопнуло.

— В таком случае, как она могла рассказать вам, что приходила ко мне, узнав о беременности?! Какого черта вы солгали?!

Взгляд Хилды снова стал твердым и холодным.

— Здесь суть только в словах, а на самом деле так оно и было. Флора рассказала об этом своей соседке, а та в свою очередь поведала эту историю мне, вчера. Я знаю, что после визита к вам Флора плакала несколько дней.

Бертолд не мог поверить своим ушам.

— Так вы обвинили меня на основании чьих-то слов?

Хилда бросила на него взгляд, полный презрения.

— Нет, у меня имеются и другие доказательства против вас.

— Какие еще доказательства?

— Пусть вас это не волнует.

— Нет, черт побери, меня это волнует! — рявкнул Бертолд. — Очень волнует!

— А меня волнует то, что вы бросили Флору! Любили вы ее или нет, но вы могли, по крайней мере, оказать ей моральную и финансовую поддержку. У меня сердце разрывается при мысли о том, что Флора рожала в одиночестве и умирала в одиночестве.

— Ваше сердце, мисс, разрывается оттого, что это вы бросили Флору, — ожесточенно парировал Бертолд. — Вас не было рядом, когда она так нуждалась в вашей поддержке. Вы обозвали ее глупой шлюхой и бросили на произвол судьбы, хотя прекрасно знали, что она не такая сильная, как вы.