Дениза Алистер - Дневник памяти

Настал решительный миг. Наша страсть нуждалась хоть в каком-то временном облегчении, прежде чем от жара наших тел запылает весь дом. Мне ужасно не хотелось возвращаться в не нанесенную на карту деревню, а именно такая судьба ждала меня после пожара. Поэтому я наконец открыла глаза, чтобы отдать свою душу Акбару, но на меня смотрел не Акбар, а Сет.

Вся сила моего негодования мигом отразилась в звонкой пощечине.

— Как ты посмел? — прошипела я. В моих глазах отражался огонь камина.

Сет закрыл мне рот рукой и прошептал:

— Шшш. Все в порядке. Не бойся. Ази сейчас с Доуиндером.

— Но вы же были вместе у нас на Рождество.

— Мы просто хотели показать родственникам, что по-прежнему можем оставаться хорошими друзьями, хотя у нас с Ази так ничего и не получилось… Почему, по-твоему, наши матери вновь пытаются официально связать семьи?

— Понятия не имею. Надеюсь, ты знаешь, что меня отослали на следующее утро?

— Конечно, знаю. Поэтому я и пришел к тебе сегодня вечером, когда увидел, как ты танцуешь у окна. От огня твоя кожа светилась теплом, и я подумал, что должен стать частью этого тепла.

— Но Акбар…

Сет снова заставил меня замолчать, на этот раз с помощью потрясающего поцелуя, который смутил мою душу.

15

Прошел месяц с того дня, как я попросила Сета оставить меня в покое. Как раз месяц назад моя семья отреклась от Ази, а два месяца назад я получила последнее письмо от Акбара. Каждый день я по нескольку раз терзала Чанно вопросами о почте и с каждым днем все больше расстраивалась. Временами я даже начинала винить ее, будто именно она причастна к тому, что Акбар перестал писать.

Мое горе постепенно стало отражаться и на учебе. Я перешла из разряда отличниц в разряд просто хороших учениц, так как не видела для себя будущего, в котором не было Акбара или Ази. Сейчас мне хотелось одного — умереть… Или улететь куда-нибудь подальше.

Мои молитвы были наконец услышаны, и однажды мы получили письмо из Канады. Дядя с восторгом писал о земле, где каждый человек может проявить свои способности, где нет ограничений и предрассудков. Кроме письма, в конверте лежало официальное приглашение. У меня моментально выросли крылья за спиной, и теперь я могла взлететь в небеса и парить там. Впервые мама, папа и я были единодушны в решении совершить великий переезд, впервые мы мечтали об одном и том же.

Не откладывая дело в долгий ящик, мы взялись за сборы, засучив рукава. Предстояла громадная бумажная работа. Мы должны были доказать, что полностью здоровы не только физически, но и психически, что в состоянии заработать на жизнь и не находиться на попечении государства. Какая великая перспектива, думала я, попасть в страну, где живут только абсолютно здоровые и финансово независимые люди. К сожалению, это был единственный способ стать иммигрантом.

Следующие несколько недель нам пришлось решить множество проблем. И среди них главную — как поступить с имением. В конце концов мы решили, что так как оно принадлежит уже не одному поколению нашей семьи, то его ни в коем случае нельзя продавать. Ни при каких обстоятельствах! Значит, его надо было поддерживать в хорошем состоянии до тех пор, пока мои родители не вернутся сюда доживать свой век. Остальные проблемы оказались значительно легче и касались только вещей, которые следовало захватить в Канаду.

По мере быстрого приближения дня отъезда я предавалась воспоминаниям, но воспоминаниям исключительно приятным. Точно так же поступают благоразумные супруги после неизбежного развода. Глядя на стену, ограждающую школу, я вспоминала, как перебиралась через нее, чтобы поиграть с детьми на другой стороне, несмотря на то, что битое стекло и колючая проволока, находящиеся на верху стены, должны были воспрепятствовать подобным проделкам. Конечно, можно было выйти и через ворота, но стена всегда была моим излюбленным маршрутом, поскольку таила в себе опасность. Может, эта любовь к опасностям и заставляла меня с таким наслаждением стоять на самом краю террасы, расположенной на крыше дома. Запускать воздушных змеев лучше всего было, забравшись на шестидюймовой толщины кирпичное ограждение, что я и делала, оставляя остальных детей на добрых три фута ниже.

Я вызывала только определенного рода воспоминания, так как все чаще и чаще повторялись периоды предчувствий дурного. Эти предчувствия все глубже затягивали меня, но всякий раз мне удавалось выбираться на поверхность. Как бы сильно я ни скучала теперь по таким приключениям, я уверяла себя, что они побледнеют в сравнении с тем весельем, которое я узнаю: ведь я буду дружить с особыми детьми особых людей. Однако главной проблемой было то, что никакое количество новых особых знакомых никогда не заменит мне моих истинных друзей — Чанно, Акбара и Ази.

С новыми туалетами в чемодане, девственным телом и самыми разнообразными знаниями о сексе в голове я села в «Боинг-747». Прежде я даже понятия не имела, какой это большой самолет. С земли, откуда я до сих пор их видела, они казались крошечными птичками. Но вот мы сами поднялись на борт авиалайнера вместе с несколькими сотнями других пассажиров. Представляете, несколько сотен пассажиров поместились в одной огромной птице! Как это ни странно, но большинство пассажиров производили впечатление людей, далеких от совершенства. Одна моя семья чего стоила! От долгого курения вонючей трубки у отца болели легкие. Брат же так натер ногу новыми ботинками, что ходил вперевалку, как будто его спеленали. Мать постоянно пребывала в состоянии легкого помешательства. И наконец дочь-подросток с неподдающимися никакому контролю плохими гормонами, не говоря уже о маниакальном пристрастии к непристойным мыслям.

Вслед за каким-то шипением, скрипами и демонстрацией стюардессой того, что следует делать в случае катастрофы, отчего все пассажиры стали всерьез опасаться за свои жизни, птица наконец поднялась в воздух, оставив внизу полоску грязной земли. Прошли считанные минуты, и мы уже парили среди облаков. Честное слово! Хотя папа и утверждал, что мы летели со скоростью примерно шестисот миль в час, в это трудно было поверить, поскольку даже поездка на едва ползущем поезде показалась бы более стремительной.

Еще несколько часов полета, и мне пришлось признать, что, возможно, я и ошибалась. Путешествуя, мы пересекали разные временные пояса и вот уже практически двадцать восемь часов находились в бесконечном дне. Естественно, у нас ни разу не было ни завтрака, ни ужина, а только одни обеды, так как за иллюминаторами все время светило яркое солнце.