Дорис Уилкс - Любовь — это серьезно

Видимо, так он шутил. Места, по которым они проезжали, были просто потрясающими: крутой спуск по склону холма, а внизу — густые заросли папоротника и вереска.

Винс открыл окно со своей стороны. Тишина была такая, что казалось, ее можно потрогать руками. Только тихонько урчал двигатель автомобиля да вдалеке блеяли овцы.

— Ой, посмотри!

Какой-то зверек несся по влажному лугу. Девушка вытянула шею, чтобы выглянуть в окно со стороны водительского сиденья. Указав пальцем на зайца, она с детским воодушевлением продекламировала:

И всякое теплолюбивое создание уже стремится к солнцу...

Трава росой искрится; а сквозь вереск

Несется заяц, радуясь теплу...

Ремень безопасности больно врезался ей в грудь, когда Винс резко затормозил. Тори сообразила, что они едва не врезались на крутом повороте в изгородь, которая подступала вплотную к дороге. Что-то заставило Винса отвлечься... Интересно, что именно?

— «Взбивая лапами туман», — закончил он строфу, начатую Тори. — Откуда ты знаешь это стихотворение? — спросил он, и голос его прозвучал как-то странно, хрипловато.

Тори на мгновение задумалась.

— Да я всегда его знала... А почему ты спросил?

— Просто мне показалось, что ты не из тех женщин, которые любят поэзию... и уж тем более Вордсворда. — Судя по тону Винса, не любить поэзию было если не смертным грехом, то непростительным недостатком.

Язвительный ответ так и просился с языка, но Тори только сказала:

— А я, то же самое думала про тебя.

Винс усмехнулся, скривив губы. Они уже спустились в долину и сейчас переезжали через речушку по изогнутому каменному мосту. Чуть дальше, слева, виднелась церквушка. Затем ехали как бы по тоннелю, образованному двумя рядами высокой живой изгороди.

— А ты знаешь местную легенду? — неожиданно спросил Винс. — Говорят, одна девушка венчалась в церкви, мимо которой мы только что проехали...

— И у нее, кажется, был жестокий, самодовольный кузен с тираническими замашками? — не удержалась Тори, хотя ей, наверное, стоило бы промолчать.

— Да. Он ее застрелил... прямо перед алтарем, — как ни в чем ни бывало подтвердил Винс и только крепче сжал руль.

Что-то в голосе Винса затронуло некую болезненную струнку в душе девушки. Ей стало не то чтобы страшно, но как-то пусто и неуютно.

— Ты мне случайно не ту же судьбу уготовил? — тихо спросила она.

Винс от души рассмеялся, умело ведя машину по узкому мостику без перил.

— А что для тебя предпочтительней? — спросил он чуть погодя, когда они переехали речку. — Быть застреленной у алтаря или выйти за меня замуж, чтобы я преподал тебе урок элементарной порядочности, в котором ты явно нуждаешься? — Винс неожиданно сбавил скорость и съехал на придорожную стоянку, закрытую от проезжей части высокими зарослями кустарника. Щелчок рычага ручного тормоза прозвучал угрожающе в наступившей тишине.

— Прости! Я сейчас скажу очень банальную вещь, — выдавила Тори дрожащим голосом, облизнув вмиг пересохшие губы. — Но я бы не вышла за тебя, даже будь ты единственным на земле мужчиной.

Он сдержанно улыбнулся, давая понять, что подобный выпад не произвел на него ни малейшего впечатления, и наклонился к ней... Тори сразу поняла, что он собирается делать.

— Не смей, — выдохнула она.

Но Винс лишь улыбнулся еще ехидней.

— Ну же... Тори... — В голосе и во взгляде — насмешка. — Конечно, тебе неприятно осознавать, что ты хочешь мужчину, которого презираешь. Ничего подобного ты не ждала. Это путает все твои планы, да? Ты не ищешь себе лишних сложностей — но что есть, то есть. Ничего не поделаешь...

Винс, как будто читал ее мысли... Когда он склонился еще ниже к ней, Тори запаниковала. Она попыталась его оттолкнуть, но Винс прижал ее к себе. Ей показалось, что он слегка застонал, когда его губы впились в ее губы... И поняла, что у нее нет сил противиться ему.

Этот поцелуй был совсем не похож на ту расчетливую пробу сил, когда Винс испытывал Тори на «сопротивляемость» в первый день в Уотер-холле. Сейчас его жесткая, неистовая настойчивость, как будто выжгла ей разум. Ее охватило желание такое же дикое и первозданное, как вересковая пустошь. Такое же неудержимое и звенящее, как речушка, бегущая неподалеку. Живительная вода, дающая жизнь земле. Электризующий поцелуй, наполняющий ее, Тори, ощущением истинной жизни.

Она уже не хотела отказывать себе в наслаждении, которое могли ей доставить его поцелуи и ласки. А она знала, что это будет действительно наивысшее наслаждение... Еще в Канаде, на другом конце света, читая запоем статьи про Винсента Ллойда, она иногда представляла себе...

Но прошлые мечты отступили перед реальностью происходящего... Ее губы раскрылись навстречу его губам с какой-то отчаянной жадностью... и Тори успела лишь подумать: Боже, я хочу этого! Я хочу его!

Винс уже целовал ее шею. Она запрокинула голову, отдаваясь обжигающим прикосновениям его губ. Ритм его дыхания, казалось, совпадал с ритмом биения ее сердца. Она трепетала в его объятиях.

Больше не в силах сдерживать свои порывы, она провела руками ему по спине, запустила руки ему под пиджак. Винс вдруг напрягся, и Тори услышала, как он задохнулся от переполнявших его чувств.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — с трудом выговорил он, поднимая голову. — Кто ты такая?

Сейчас он был похож на воинственного языческого бога. Его лицо сделалось даже не жестким, а свирепым. Во взгляде горело желание. Но было в нем и какое-то безнадежное отчаяние. Он запустил пальцы ей в волосы и принялся накручивать их на руку. Девушка испугалась, что сейчас он рванет их, чтобы вытрясти из нее правду.

— Мне больно, — простонала она.

— Тебе же нравится, когда я делаю тебе больно. — Он легонько потянул ее за волосы. — Если бы тебе это не нравилось, ты бы сюда не приехала. Как я понял, ты достаточно хорошо меня знаешь... и ты должна была догадаться, что, несмотря на все мои упорные попытки разыскать Викторию Ллойд, я вряд ли встречу ее с распростертыми объятиями. — Его губы с опасной нежностью прикоснулись к ее распухшим от поцелуев губам. — Ты обожаешь, когда тебя наказывают, Тори.

— Нет, — слабо запротестовала она.

— Да, — стоял он на своем.

На этот раз его поцелуй был безжалостным и властным — он как будто требовал от Тори признать его правоту.

А она уже не пыталась перечить ему — знала, что у нее все равно ничего не получится. Как бы она ни относилась к Винсу, ее тело жило сейчас своей собственной, независимой от разума жизнью. Поэтому, когда его рука скользнула ей под блузку и горячая ладонь легла ей на грудь, она позволила ему и это тоже... Только тихонечко застонала, и этот стон был словно эхо его удовлетворенного вздоха.