Джойс Дингуэлл - Тысяча свечей

– Вы помните? – Настала ее очередь удивиться, и оба весело рассмеялись.

– Вот и отлично. – Крэг первым пришел в себя. – Все лучше смеяться, чем плакать. Действительно, иди-ка домой да прими горячий душ. Для ссадин и синяков нет лучшего средства. У вас найдется, что к ним приложить?

– Вы перепутали, пострадала одежда, а не я.

– Уверяю, дома ты обнаружишь, что пострадала не меньше. И вот еще что, пусть доктор тебя осмотрит. Ах да, – он звонко хлопнул себя по лбу, – кроме Берта здесь никого нет. Тогда ничего не выйдет. Рена не позволит. Придется тебе самой о себе позаботиться.

– Хорошо, и спасибо вам еще раз. А кстати, как так получилось, что вы оказались в нужном месте в нужное время и спасли меня?

– Ты жива, разве этого мало?

– Должно быть, у вас вошло в привычку рыскать вдоль забора в надежде встретить незамужнюю девушку, попавшую в беду, а, мистер Крэг?

– Нет, мисс Бромли. (Интересно, откуда он знает ее имя). Я действительно время от времени прогуливаюсь вдоль забора. Эту дурную привычку заработал в «Падающей Звезде». Там она крайне необходима.

– Почему?

– Потому что там водятся дикие собаки динго.

– А разве в «Падающей Звезде» есть овцы? – По крайней мере, она знала, что от динго следует оберегать именно овец.

– В «Падающей Звезде» нет, а у соседей к югу есть. Вот я и держу собак подальше от них.

– Как благородно.

– Да уж, у меня благородства побольше, чем у некоторых. Хочешь убедиться? – Он принялся медленно утрамбовывать табак, и что-то в этом неторопливом движении насторожило девушку.

– Я лучше пойду домой.

– Иди, я тебя не держу, – ухмыльнулся он.

– Еще чего не хватало!

– На твоем месте я не был бы так уверен.

Его гомерический хохот преследовал девушку всю дорогу, пока она тащила непокорного пони вверх по склону обратно к конюшням.

Домрея нигде не было, и Пиппа мысленно перекрестилась: «И слава Богу!» Она расседлала и насухо вытерла Рикаби, переоделась и внимательно обследовала брюки. При желании их еще можно использовать, хотя все равно придется рассказать обо всем Рене. Что же касается ее собственной кожи, то, как и предупреждал Крэг, и она не избежала горькой участи. Ссадин и царапин не было разве что на лице, и девушка с ужасом думала о горячем душе. Не легче ли сразу плюхнуться в скипидар?

Придя домой, она первым делом разыскала сестру и извинилась за испорченную одежду.

– Пустяки, – отмахнулась та. – Давно пора было выкинуть это старье. Говоришь, ты упала? – Рена загадочно прищурила глаза.

– Да. Но это полностью моя вина. Зря я поехала к ручью.

– А Домрея разве не было рядом?

– Нет.

– И никого, кто бы помог тебе?

– Почему никого? Мистер Крэг как раз проверял забор.

– И спас тебя?

Что-то в ее голосе заставило Пиппу поднять голову. Огромные прекрасные темно-синие глаза австралийки были полны слез. Слезы? Неужели железная Рена умеет плакать? Впрочем, в следующее же мгновение девушка решила, что ей показалось.

– Нужно быть осторожнее, когда падаешь. – Рена вызывающе посмотрела на сестру. – Твердой бывает не только земля.

– О чем ты?

– Иногда… – Она запнулась на полуслове и, повернувшись, зашагала прочь.

Пиппа смотрела ей в следки думала: «Как в одном человеке уживается столько разных чувств? Сейчас она милая и веселая, а через секунду просто невыносима».

Всю неделю Пиппа помогала Домрею по хозяйству. Никто из коров пока не отелился, но и без этого в конюшнях и коровниках было много дел. Для обучения премудростям шоу-бизнеса молодой управляющий взял шесть новых «учеников» и день и ночь гонял их мелкой рысью и галопом, учил элегантно останавливаться и спокойно переносить присутствие многочисленной публики и судей. Работа увлекала девушку, а получив однажды хороший урок, она больше не проявляла излишней инициативы и прекрасно ладила с капризными животными.

Как-то вечером Домрей привел еще одного пони, а с ним и его будущую хозяйку. Маленькая Мерилин недавно переехала с родителями в небольшой городок по соседству с «Вершинами», а в тамошнем обществе бытовало мнение, что все дети должны уметь ездить верхом. Родителям ничего не оставалось, как купить девочке пони и отправить учиться.

Малышка всю жизнь провела в городской квартире и не знала, с какой стороны подойти к миниатюрной каштановой лошадке. Стояла, низко опустив голову, и с явной неприязнью глядела на родительский подарок.

Пример Дэйви оказался бы очень кстати, но Пиппа и близко не подпускала его к лошадям. Мальчик об этом только и мечтал, а сестра смертельно боялась всего на свете. Его жизнь всегда была в чем-то ограничена, и вот теперь одним из множества таких ограничений стали лошади.

– Мерилин, хотя бы сядь на него, – умоляла Пиппа, но девочка упрямо твердила:

– Нет.

– Ну, тогда погладь.

– Нет, он меня укусит.

– Не укусит. Он любит яблоки, а не маленьких девочек.

– На самом деле он даже боится маленьких девочек, – откуда ни возьмись появился Крэг. – У меня были схожие трудности с негритянскими детьми, те тоже в глаза не видели лошадей. А ты когда-нибудь видела негритят? – обратился он к Мерилин.

– Конечно, – удивилась та.

– А диких жеребят?

– Нет.

– Я расскажу ей. – Дэйви высунулся из-за плеча Крэга. Где же еще мог быть этот сорванец? – Дикого жеребенка надо поймать и выдрессировать, а потом на нем можно будет гоняться за другими дикими жеребятами. Понятно? – затараторил он.

– Да, но они мне все равно не нравятся. – Мерилин брезгливо сморщила носик. – Они опасные.

– А они думают, что ты опасная, – вновь вмешался Крэг. Он подошел к Билли-Бою, так звали пони девочки, и тихо шепнул ему на ухо: – Послушай, дружок, она тебя не обидит, вот увидишь. Я знаю, что ты чувствуешь, но поверь, она славная девчушка. – Теперь он повернулся к маленькой упрямице и продолжил спектакль: – Правда, глупо? Билли-Бой очень тебя боится.

– Да? – От удивления девочка широко раскрыла рот.

– Угу. Но я знаю, что делать. Мы посадим на него Дэйви, и он поймет, что дети совсем не страшные.

При этих словах Пиппа инстинктивно подалась вперед.

– Крэг, ты серьезно, серьезно? – Дэйви не верил своим ушам, раздумывая, зареветь или запрыгать от счастья.

– Честно говоря, не я твой командир, а сестра. Давай спросим ее.

– Она не разрешит. – Мальчик действительно чуть не плакал.

– А мы все же попробуем. – Он повернулся к девушке и тихо-тихо, так, чтобы слышала только она, зашептал: – Держу пари, она думает, что жить – значит в том числе и кататься на пони. Она поймет это, как только ты попробуешь.

– Он устанет и может упасть, – все еще колебалась Пиппа.