Дина Аллен - Репетиция свадьбы

— Твоя бабушка очень любит его.

— Вот как? Что-то наша предстоящая встреча вызывает у меня все меньше энтузиазма. Интересно, как она выглядит?

— У тебя будет возможность рассмотреть ее завтра.

— Придется. — Она подозрительно покосилась на своего спутника. — По-моему, вы ее побаиваетесь.

— Конечно, — согласился Майлз с таким спокойствием, что несостоятельность этого предположения стала очевидной.

Принесли напитки.

— Знаете, есть еще одна вещь… — осторожно начала Патриция.

— Да? — Лицо его оставалось спокойным, но руки крепче сжали стакан, а плечи едва заметно напряглись.

— Вы сообщили бабушке о том, что я нашлась, но ни словом не обмолвились, знает ли об этом моя мать, — наконец сказала она.

— Нет. — Небрежная раскованность моментально вернулась к нему. — Ты почти не общалась с матерью. По крайней мере, с тех пор, как стала жить с бабушкой. Старушка придерживается старых добрых викторианских взглядов на жизнь и так и не простила дочери развода и повторного замужества.

— Вы хотите сказать, что она намеренно препятствовала нашему общению?

— Не знаю, — ответил Майлз после некоторых колебаний. — Ты никогда не просила об этом.

— Так она по-прежнему в Аргентине?

— Да. Узнав о твоем исчезновении, я даже в какой-то момент подумал, что ты отправилась туда.

— Стало быть, она знает о случившемся. Вы написали ей письмо или позвонили?

— Я встречался с ней. В Буэнос-Айресе, — после паузы ответил Майлз.

— Вы летали искать меня в Аргентину? — У Патриции округлились глаза.

— Да. Но у меня не было полной уверенности в том, что она говорит правду. Было подозрение, что она, э-э… прячет тебя.

— От кого? — Она встретилась с ним взглядом. — Вы себя имеете в виду?

— Ни в коем случае, — отрезал он.

— Тогда от бабушки? — не сдавалась она, слегка задетая его тоном.

— Это ближе к истине, — подтвердил Майлз.

— Если я так нуждалась в защите, то почему же не обратилась к вам? — спросила девушка, не сводя глаз с его лица.

— Я не знаю точной причины твоего бегства. — Он сосредоточенно рассматривал дно бокала. — Возможно, если бы автобус уцелел, а ты не расшибла бы голову, то через несколько дней вернулась бы домой.

— Вы действительно так думаете?

— Как ни привлекательна эта версия, предаваться самообману я не могу и не хочу. — Он с достоинством выдержал ее взгляд.

— В чем же дело?

Его губы дрогнули.

— Возможно, наша помолвка каким-то образом расстроила тебя.

— Это как-то проявлялось внешне?

— В последние недели перед исчезновением ты выглядела очень напряженной, скованной, как будто что-то тяготило тебя.

— И вы… знаете причину?

— Нет. — Майлз печально покачал головой. — Я пытался выяснить, в чем дело, но ты отмалчивалась.

— Странные отношения для влюбленной пары, — живо заметила Патриция.

— Мы еще… только нащупывали подход друг к другу. Ты была как испуганная птица — сплошной комок нервов. И не надо забывать о твоем юном возрасте.

— Одним словом, я могла передумать выходить замуж?

— Все может быть.

— Но вы бы не стали меня удерживать?

— Ну, зачем так ставить вопрос…

— И все же?

— У меня бы не оставалось выбора. Но я бы дрался за тебя до последнего, — твердо произнес он.

Глаза девушки стали огромными, но она лишь саркастически хмыкнула:

— А ради чего?! Только потому, что не привыкли проигрывать? Упускать добычу, которую мысленно уже считали своей?

— Потерять тебя было бы для меня совершенно невыносимо. Я хочу… вернее, хотел твоей руки больше всего на свете. — Как бы в подтверждение искренности сказанного, он потянулся к ладони Патриции, покоившейся на столе, но девушка проворно спрятала руку.

— Эй! — протестующе воскликнула она. — Я не позволяю подобных вольностей малознакомым мужчинам.

— Прости, — выдавил он. — Что-то я забылся.

Появление официанта с заказанными блюдами сгладило возникшую неловкость. Некоторое время они просто молча наслаждались едой.

— Думаю, мне не помешало бы иметь адрес матери, — нарушила молчание Патриция.

— Конечно. Ты собираешься написать ей?

— Может быть. Интересно, что она за женщина. Мы похожи?

— Волосы у вас были совершенно одинаковые, — улыбнулся Майлз. — Не знаю только, какой оттенок она выбрала сейчас.

— Наверное, этот аргентинец здорово вскружил ей голову.

— Так, что она решила покраситься?! — фыркнул тот.

— Так, что она забыла ради него о собственном ребенке, не говоря уже о наследстве.

— Пожалуй. Но я не берусь судить, насколько она была влюблена.

— О, в моем представлении связь женщины с мужчиной обязательно подразумевает горячие чувства. — Патриция пригубила коктейль, глядя на собеседника поверх бокала. — Всепоглощающую страсть. Ни на что меньшее я бы не согласилась, ведь это невероятно скучно, разве не так?

Это был еще один камень в огород Майлза, но тот лишь примирительно кивнул.

— Как же иначе. — Он усмехнулся. — А тебе нравится смотреть на меня, спрятавшись за краешком бокала. Это что, прием из арсенала французских обольстительниц?

Патриция на миг застыла, глядя на него, и вдруг звонко расхохоталась.

— Чисто английское замечание! Надо будет познакомить вас кое с кем из моих подружек с Монмартра. Вам это явно не помешает.

После этой небольшой дуэли оба сошлись на том, что им лучше избегать темы личной жизни. Пат стала расспрашивать Майлза о компании, совладельцем которой она отныне становилась, и он поведал ей историю о том, как упорство и трезвый расчет превратили когда-то крохотное предприятие в одну из ведущих торговых фирм страны.

— Вы руководите компанией? — поинтересовалась она.

— Я директор-распорядитель, — подтвердил он. — Хотя, разумеется, у нас немало и других руководящих должностей.

— Я бы хотела как-нибудь побывать там.

— Конечно. — Он явно был приятно удивлен.

— Разве я никогда не высказывала подобного желания?

— Увы. Дед приводил тебя в офис, когда ты была еще маленькой девочкой, и во время заседаний правления ты сидела у него на коленях. Не скажу, что все были в восторге, но старик считал, что будущая совладелица должна узнавать фамильный бизнес с младых ногтей. Когда его не стало, твоя бабушка быстро положила конец этой практике. — На его лице появилась ностальгическая улыбка. — Именно там я впервые увидел тебя. Отец тоже нередко брал меня на работу во время школьных каникул, чтобы я потихоньку приглядывался к делу.