Лора Райт - Ночь с красавицей

Раздевшись полностью и распустив волосы, она сделала глубокий вдох и вступила в дымящуюся воду.

Горячие волны, казалось, проникли ей в кровь.

О пречистое небо, шептала она, присев на гладкий камень посреди водоема. Довольно улыбнувшись, она откинула назад голову. Вода омывала ей груди, волосы рассыпались по отмели, а раздумья и страхи уплыли далеко-далеко.

Минуты утекали под шелест волн, и разум Ангела сделался чем-то вроде чистого холста. Но, как всякий холст, он требовал изображения.

Нежданные образы вспышками сменяли друг друга под прикрытыми веками. Сначала она только слышала мелодию – классическую, чрезвычайно знакомую. Она видела себя в длинном, воздушном бальном платье из серебряной материи, танцующей с неким немолодым человеком.

Но вот картинка резко переменилась, теперь океанские волны плескались у ее ног. Она сидела на теплом песчаном пляже, а солнце цветом напоминало спелую грушу. Телу ее было хорошо, а в сердце пусто, как в пещере.

Вдруг ее охватила паника, она оглянулась – на берегу никого, и нет любви в ее сердце.

За спиной послышался какой-то шум, возня. Она повернулась и увидела толпу фотокорреспондентов и зевак, которые спускались к ней наподобие муравьев или неестественно больших хлебных крошек.

Что-то мокрое и скользкое коснулось ее груди, и все видения растворились.

Ангел беззвучно ахнула и раскрыла глаза.

Жирная лягушка прыгнула ей на грудь. И квакнула.

Она вскрикнула, вскочила, стряхнула с себя липкую тварь в воду, туда, где ей полагалось оставаться.

– Ангел!

Дэн с пистолетом наготове выскочил из леса. Лицо у него было перекошено, напряжено. Он остановился на самом краю бухты, всего в нескольких футах, готовый принять бой.

– Черт, что случилось? Ты в порядке?

– Лягушка, – выговорила она, задыхаясь.

– Что?

– Мне на грудь… прыгнула… лягушка. Его взгляд скользнул вниз.

– Ангел!

– Что такое?

Он спокоен и холоден, как лунный диск на сумеречном небе.

– Я, конечно, ничего не имею против, но ты помнишь, что из одежды на тебе только с десяток капель воды?

Огонь, который зажегся в его темных зрачках, прожег ее до костей, и смысл его слов пронзил ее насквозь.

Она бросила взгляд на свое обнаженное тело, закричала в ужасе и бултыхнулась в воду.

Глава седьмая

Неужто он умер и вознесся на небеса?

Или это ад?

Дэн сунул пистолет за пояс. Когда он повернулся, то увидел, что Ангел отплыла от него на несколько футов и встала, прислонившись спиной к каменному выступу. Большие глаза сияли, а груди поднимались и опускались при каждом затрудненном вдохе и выдохе.

Неважно, что вода надежно скрывала ее, что быстро сгущалась ночная тьма, что, когда он в первый раз подбежал к ней, вода доходила ей лишь до середины бедра. Не в том дело. Ее образ – кремовая кожа, длинные ноги, маленькие, идеальной формы груди, тонкая талия, округлые бедра, внушающие мужчине неодолимое желание сжать их в ладонях, – татуировкой отпечатался в его слабеющем мозгу.

– Дэн, ты хотел что-то сказать?

– Изобретаю, что именно сказать, – проговорил он низким, севшим голосом.

Она издала легкий стон.

– По-моему, я смущена.

– Что значит – «по-моему»?

– Скажем, у меня ясное чувство, что я никогда раньше не оказывалась без одежды рядом с мужчиной.

У Дэна почти до боли что-то сжалось в груди. Разве такое возможно? Ей, наверное, лет двадцать пять. О, но если это возможно… Если до сих пор ни один мужчина не видел ее наготы, с какой стати ему становиться первым?

Чистая, сладкая пытка.

– Ангел, у тебя нет абсолютно никаких причин смущаться, – пробормотал он сквозь сжатые зубы.

Ее лицо осветилось надеждой.

– Это потому, что сейчас слишком темно и ты меня не видишь?

Он покачал головой, и перед ним опять встал ее пылающий образ.

– Нет. Я тебя видел.

– Замечательно.

– При восходящей луне ты так прекрасна, что захватывает дух. Вот что я хотел сказать.

В ее присутствии он превращался в мужчину из плоти и крови. Что до чертиков его пугало.

Сражение за контроль над собой он проиграл, дав ей понять, как сильно он ее хочет. Не лучше похотливого подростка.

Сказанного не вернуть, и ее образа уже не прогнать.

Она неловко шевельнулась, и кремовые холмики грудей вонзились в мозг Дэна.

– При восходящей луне? Это правда? – переспросила она.

Ему захотелось рассмеяться.

– Похоже, ты заинтересовалась.

Ей удалась дерзкая улыбка, которая ударила его в грудь, и он полетел вниз, глубоко-глубоко. И было больно.

– Вовсе нет. Пожалуй, я немного польщена.

– Немного?

– Ну ладно. Я очень польщена.

Эта игра сводит его с ума. Она сводит его с ума. Властью, которую она обретает над ним всякий раз, как он смотрит на нее, она угрожает разрушить все укрепления, которые он так старательно возводил целых четыре года.

– Возможно, тебе не стоило бы так реагировать.

– При такой луне мужчина может быть опасен. Особенно если его мучает вид прекрасной и совершенно обнаженной женщины.

Она подплыла к нему и вскинула голову, глядя на него. Взгляд у нее был напряженным, но искренним.

– Может, я и смутилась немножко, когда ты меня увидел… голой, но я никогда не стану тебя бояться.

– Напрасно.

Особенно когда она так близко, а в фиалковых глазах призыв, столь понятный его телу.

Она с недовольным видом села в воде.

– Дэн, почему ты со мной так разговариваешь? Зачем говоришь такие вещи? Ведь ты защищаешь меня, разве не так?

В тот же миг его рука дернулась, и пальцы нащупали рукоятку пистолета. Конечно, он ее защищает. Да он как безумец бросился к ней, когда услышал ее крик. Его грудь сжали тиски, а пульс достиг двухсот ударов в минуту.

– Я защищаю тебя. Но не только от тех.

Он поднял брови.

– И от самого себя, да?

Ее голос прозвучал грубо и мрачно.

– Вот именно.

– И если наши отношения изменятся…

Дэн тряхнул головой.

– Этого не произойдет.

Он помолчал, ожидая вопроса «почему», но она спросила совсем другое:

– Это не произойдет только со мной или ни с кем вообще?

Он попытался ответить без слов. Не потому, что так получилось бы выразительнее, а из-за того, что горло было напряжено, как и все тело.

Но безмолвный ответ ее не устроил.

– Дэн, чего ты так боишься?

Он привык к подобным вопросам, их задавали преступники, скрывавшиеся от правосудия, наркоманы. Они пытались запутать его, заставить расслабиться и совершить оплошность.

Никогда не выходило. Во всяком случае до сих пор.

Но Ангел словно выпустила пулю прямо ему в сердце, потому что в ее вопросе было такое желание, такой голод, о существовании которых он уже давно забыл.