Мари Феррарелла - Моя вторая половина

— Но она не… — попытался возразить он.

— Знаю, знаю, — тихо сказала она. — А сейчас тебе надо поспать.

— Ты будешь здесь, когда я проснусь? — засыпая, пробормотал он.

И уже сквозь сон услышал ответ:

— Да.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Постепенно сознание возвращалось к нему. Пахло свежесваренным кофе и, кажется, весной. С сожалением Эван вспомнил, что весна была далеко позади. Позади был и День Всех Святых, когда дети наряжаются в сказочных героев и ходят по домам, выпрашивая конфеты и, если повезет, тыквенные пироги. На дворе стояла поздняя осень, почти зима.

Отчего же он проснулся? В доме царила полная тишина, но именно это его и беспокоило. Он не слышал ни всхлипов, ни веселого лепета. Эван открыл глаза и подумал, что, может быть, все это был дурной сон: ребенок, беспорядок, бессонная ночь. Просто дурной сон… А потом он взглянул на свою помятую одежду и понял, что все это явь. Кто-то оставил ему ребенка и назвал его отцом. И если бы не помощь соседки-блондинки…

Сделав над собой усилие, он вздохнул, сел на кровати и беспомощно обхватил голову руками. Во рту пересохло, голова раскалывалась. Его все еще преследовал запах кофе и весны. Что за черт? В его комнате должно пахнуть как в помойной яме. Он посмотрел в угол, где стояла корзина для мусора: она была девственно чиста. До него медленно дошло, что в спальне убрано, на ковре не валялся опрокинутый флакон с тальком, все вещи лежали на своих местах. Было даже чище, чем обычно. Эван снова огляделся вокруг и окончательно смутился. Наверное, опять грезит. Сильно сомневаясь, в своем ли уме, Эван встал, подошел к двери и, как только ее открыл, сразу услышал вопль Либби:

— Он проснулся!!!

Прежде чем Эван успел сказать хоть слово, Либби налетела на него и немедленно принялась громко болтать. Похоже, пока он спал, ее заставляли соблюдать тишину, и теперь девочка набросилась на него с удвоенной энергией.

— Мама сварила для тебя кофе, — объявила Либби и потащила его на кухню. — Она просила меня сказать ей, если ты проснешься, но не будить тебя. Я и не будила. Мама говорит, что, когда веду себя хорошо, я становлюсь совсем взрослой. Как ты думаешь, я взрослая?

Либби задавала так много вопросов, что Эван с трудом мог понять, чего она хочет. У него голова шла кругом от всего происходящего. Единственное, на что отреагировал его мозг, было слово «кофе». Возможно, этот напиток поможет ему прийти в себя. Когда он пришел на кухню, на столе его уже ждала чашка. Хвала небесам, подумал Эван и, взяв чашку в руки, сделал несколько глотков.

— Осторожно, горячо, — предупредила Клэр.

Но Эван не слушал. Очень медленно он допил кофе, наслаждаясь каждым глотком обжигающего напитка. Затем поставил чашку на стол и огляделся. Он помнил, что оставил кухню в удручающем состоянии: все шкафы были открыты, полотенца разбросаны по полу — и все из-за того, что ночью он пытался подогреть бутылочку для Рэйчел; но сейчас в кухне не было и следа разгрома. Вся посуда вымыта и поставлена на места, полотенца выстираны и поглажены, разлитое молоко вытерто, мебель блестела. Это вообще не похоже на его кухню. Она творит чудеса, подумал он и снова посмотрел вокруг. Он всегда восхищался способностью людей наводить порядок. Прошлой ночью он, кажется, утратил эту способность, и все из-за шестимесячного ребенка.

Он посмотрел на Клэр — она колдовала у плиты.

— Скажи, тебя можно нанять на постоянную работу? — полушутя спросил он.

Она искоса взглянула на него и, лукаво улыбнувшись, ответила:

— У тебя денег не хватит.

— Да, наверное. — В его взгляде светилось уважение: Клэр преуспела в том, что у него никогда не получалось. — Как ты умудрилась?

— Я старалась, — ответила Клэр и налила ему еще одну чашку кофе. — Постарайся не обжечься на этот раз. — Она дотронулась рукой до его подбородка, осмотрела его обожженные губы. — Ничего, жить будешь, — Клэр улыбнулась.

Его рассудок был затуманен, и он не знал, отчего это: из-за Рэйчел и проведенной с ней бессонной ночи или из-за присутствия Клэр. Скорее всего, по обеим причинам.

— Ты могла бы и не убираться, — начал он.

Мог бы просто сказать спасибо, подумала она и неопределенно пожала плечами.

— Знаешь, нам тоже надо есть и пить. — Очень ловко, одной рукой, она переложила содержимое сковородки на блюдо и поставила его на стол. — Либби и я отлично подкрепились, мы съели тостики с апельсиновым соком, а тебе я приготовила омлет. Яйца и помидоры — вот все, что я нашла в твоем холодильнике.

Очевидно, он не из тех, кто ест дома, поэтому и холодильник у него пустой.

— Я сейчас вернусь, — сказала Клэр и пошла в гостиную, чтобы проверить, как там Рэйчел.

Это какое-то волшебство, подумал он, глядя на омлет. Последний раз он ел блюдо домашнего приготовления в гостях у матери.

— Спасибо тебе за кофе и за завтрак.

— Что? — отозвалась она из соседней комнаты. — Я тебя не слышу.

— Я сказал, — повторил он, повысив голос, — что благодарен тебе за заботу. — А где ребенок? — спросил он, когда Клэр вернулась.

— Спит, за ней присматривает Либби, похоже, эти двое не могут оторваться друг от друга. Я думаю, Либби полезно заняться делом.

Клэр присела за стол, поставив стул так, что краем глаза могла наблюдать за дочерью и Рэйчел в гостиной. Либби смышленая девочка, но еще слишком мала.

— Знаешь, это хороший знак. Я имею в виду, что ты спросил у меня про ребенка. Наверное, я была к тебе несправедлива. — Он посмотрел ей в глаза, и она объяснила: — Ты будешь отличным отцом.

Она слишком торопится. Он все еще не признал, что Рэйчел его дочь.

— Я просто стараюсь поступать правильно. Я забочусь о ней, пока не выясню, что же все-таки происходит.

Кажется, я поспешила с комплиментами, подумала Клэр.

— Ты все еще утверждаешь, что она не твоя дочь?

Эвану не понравилось, как она это сказала.

— Я не утверждаю — я уверен. — Он вдруг заколебался и подумал, что ложь не лучший выход из положения. — По крайней мере я так думаю. До вчерашнего дня я никогда не видел Рэйчел, я даже не знал, что она существует. Какая-то женщина оставила корзину у моего секретаря и сказала, чтобы ее передали мне. В корзине оказалась Рэйчел.

Клэр вскинула брови.

— И часто женщины так с тобой поступают?

Он не знал, поверит она ему или нет, но от всей души желал, чтобы поверила.

— Нет, не часто. На самом деле со мной такое впервые.

— И ты действительно не знаешь, кто… — Клэр запнулась.

Что она себе вообразила? Что он обыкновенный ловелас, направо и налево раздающий женщинам обещания и не выполняющий их? Он считал женщин коварными существами и никогда их не понимал. Как не мог понять и Клэр.