Лора Брантуэйт - Вдоль по радуге

— Доктор Данс, вы были великолепны! — провозгласила она. — Такой потрясающий экспромт…

— Это была несложная операция, — устало проговорила Кэтрин.

— Несложная?! Собрать кость из осколков…

— Всего пять.

— Так бы и сказали, что не любите комплименты. — Марджори слегка надула губки, точно общалась с кавалером.

Кэтрин подумала, что это, наверное, привычка.

— Такой мужчина красивый, правда? — мечтательно добавила она, и Кэтрин поняла, что да, привычка.

И чуть-чуть пожалела, что сама не была такой.

— А вам что, не понравился? — удивилась Марджори.

— Не обратила внимания, — ответила Кэтрин. И почувствовала, что слова будто царапнули горло. Ложь. Ведь обратила же! И по правде говоря — красивый.

— Хотя, возможно, ты и права, — примирительно добавила она. — Пожалуйста, принеси мне кофе. И пончики. Я учуяла в коридоре их запах, значит, где-то поблизости они есть. По крайней мере, кто-то поблизости знает, где их найти — горячие и вкусные.

Марджори рассмеялась и легко упорхнула за дверь.

Благословенно будь, уединение!

5

Естественно, ни за какой косметикой Кэтрин в этот день не поехала. После безумного утра начался прием пациентов, а на вечер у нее была назначена еще одна операция, правда, маленькая, под местной анестезией и по ее профилю. Кэтрин забыла о том, как она любит зеленый чай и ненавидит растворимый кофе, и пила последний пинтами.

Перед тем как уйти домой, она пошла проверить, как поживает ее утренний незнакомец. Надо же, она ведь даже не узнала, как его зовут! Карту после операции заполнила, а на имя — даже не взглянула. Кэтрин стало стыдно. Она осмелилась копаться в ранах этого человека, но даже не подумала выяснить его имя.

— Мардж!

— Да?

— Как зовут парня, которого мы утром оперировали?

— Авария?

— Так и зовут? — усмехнулась Кэтрин.

— Мистер Грегори Даллас, — отчеканила Марджори. — Правда, очень мужественно?

— Да. Прямо-таки парень с Дикого Запада.

— Он прокурор, я узнавала.

— Ну у тебя и разведка. — Кэтрин покачала головой, почему-то раздосадованно. Потом поняла, что досада эта направлена именно на Марджори и носит какой-то странный, почти ревнивый характер…

Да, она уже думала сегодня о том, что никогда не была такой: очаровательной жизнерадостной девчонкой с незамутненным разумом и страстным желанием поскорее найти жениха. Но неужели она станет теперь ревновать? Ревновать свою медсестру-помощницу к пациенту? Это же просто смешно!

— И если у тебя такая хорошая разведка и наверняка отличная память, — добавила Кэтрин, — то напомни мне, пожалуйста: в какую палату я его отправила?

— В восемнадцатую, на втором этаже, — бодро отрапортовала Марджори.

Все-таки это очень здорово, что у нее такой незамутненный разум и хорошая память.

Кэтрин поднималась на второй этаж и думала, что ему сказать. Разумеется, она идет исполнить свой врачебный долг: проверить состояние больного, то есть пострадавшего. Почему тогда ей неловко это делать? Почему она собирается с последними силами, чтобы изобразить «строгую докторшу»? Почему хочет спрятаться за эту неприглядную маску?

Спрятаться, чтобы наблюдать. Чушь, она что, охотник в засаде? Так и не придумав, что сказать и как себя вести, она открыла дверь восемнадцатой палаты. Там было занята только одна койка. Сквозь поднятые жалюзи в палату лились лучи заходящего солнца: окна выходили на запад. На противоположной стене отпечатывался золотисто-огненный прямоугольник в тонких полосках параллельных горизонту теней. Помещение, выдержанное в скромных и прохладных больничных тонах, от этого казалось по-летнему теплым.

Мужчина — нет, не просто мужчина, у него есть имя: Грегори Даллас, — лежал, прикрыв глаза, но, когда Кэтрин вошла и остановилась у порога, его веки дрогнули.

— Привет, док. — Голос у него был густым и хрипловатым, и усталость не делала его слабым, только придавала оттенок чайльд-гарольдовского сплина.

— Привет. Как чувствуете себя?

— Живым.

— Это прекрасно. — Кэтрин сдержанно улыбнулась. — Как рука?

— Болит, — равнодушно ответил он.

— А обезболивающее вам приносили? — забеспокоилась Кэтрин.

— Приносили. — Он улыбнулся уголками рта. — Я не стал пить.

— Но почему? — поразилась Кэтрин.

— Мне нравится чувствовать боль.

Кэтрин скептически изогнула бровь. Он ничем не походил на парня из тех, что носят стринги, ботинки с шипами вовнутрь и млеют от щелчка плетки.

— Боль говорит, что я еще жив. И мне это чертовски нравится. Даже если она твердит об этом во весь голос. Я дышу, и это тоже больно. Но, если бы больно уже не было, мои дела обстояли бы куда хуже, так, док?

— Святая правда. — Кэтрин улыбнулась и подошла поближе, отрегулировала подачу лекарства в капельнице…

Она замялась. Ей необходимо было проверить частоту сердечных сокращений, состояние кожных покровов и роговицы глаза, но она представила, как будет прикасаться к нему, и испытала необыкновенное смущение. Это смущение вызвало еще большее замешательство, и Кэтрин с трудом справилась с собой. Хорошо, что ей удалось взять себя в руки быстро, возможно, он ничего и не заметил. Хотя не факт. Как минимум Грегори заметил, как вспыхнули ее до того бледные щеки и как нервно она взяла его за запястье, чтобы проверить пульс.

— Что такое, док?

Кэтрин не совсем понимала, ее или его сердце колотится так часто. Она вздохнула и сосредоточилась. Оказалось — ее. Слава Создателю. У Грегори была умеренная тахикардия, что вполне понятно: он не принял болеутоляющее, начал подниматься жар. Нужно будет сделать ему инъекцию, раз уж от таблеток он отказывается. Она обратила внимание на то, что задержала пальцы на его горячем запястье, и смутилась пуще прежнего.

— Док? С вами все в порядке?

— Да, с вами все в порядке, — невпопад и, может быть, даже дерзко ответила Кэтрин. — И со мной тоже, — добавила она примирительно. — Но я пришлю медсестру, чтобы сделала вам укол. Нельзя допустить, чтобы началась лихорадка… — Кэтрин старалась не смотреть ему в глаза.

— Док, меня не оставляет ощущение, что что-то не так. По-моему, вы темните. Говорите уж начистоту.

Кэтрин встретилась с ним взглядом:

— А по-моему, вы слишком подозрительны. Уверяю вас, все идет хорошо. Завтра утром у вас возьмут анализы и сделают перевязку. А пока не отказывайтесь от лекарств. Они нужны вашему организму.

— Моему организму нужен калорийный ужин и несколько часов крепкого сна. Можно еще вечернюю газету.