Люси Гордон - Приговор любви

За эти слова он действительно возненавидел ее. Как она смеет с такой жестокостью бередить его старые раны, как она смеет… повергать его в такое смятение! Путешествие в прошлое принимало неожиданно опасный оборот. Три года назад он – мужчина, у которого все чувства умерли, а сердце было обращено в пепел, – остался равнодушен к ее экстравагантной красоте, но теперь он снова ожил. Трезвый голос рассудка убеждал Дэниэла, что Меган для него запретный плод, но прошлой ночью все изменилось. Жгучее влечение к ней опалило все его существо, и чем строже он увещевал себя, тем сильнее было это желание вкусить от запретного плода.

– Ладно, – наконец едва выдавил он, и полыхающий в его глазах огонь не вязался с этим напускным равнодушием. – Пусть будет так. Вы сказали, что подрабатываете манекенщицей, на этом мы остановились?

С неторопливой грацией Меган обошла комнату, села на софу и откинулась назад, пронзая его взглядом прищуренных глаз. Казалось, даже воздух вокруг нее был пронизан чувственностью…

– Да, но в этом бизнесе мне не много перепадало. Видите ли, мне двадцать пять – старовата для манекенщицы.

Избегая ее взгляда, Дэниэл полистал блокнот со старыми записями по делу.

– Расскажите, что конкретно произошло между вами и Грейнджером в тот вечер.

– Да ничего – в том-то все и дело. Я не собиралась ничего ему позволять, только никак не могла вдолбить ему это. Что бы я ни говорила, все было впустую, он ничего не понимал. А потом стал распускать руки.

– На что, если верить соседям, вы бурно отреагировали.

– Признаю, я накричала на него и вдобавок обложила по-всякому. Почему бы и нет?

– Но ведь одной руганью вы не обошлись?

– Повторяю, он начал меня лапать. Какое-то время мы боролись, потом я вырвалась и выставила его вон.

– А когда Грейнджер спускался по лестнице, крикнули ему что-то вслед?

– Да, я громко крикнула ему, чтоб он сдох. В доме меня не услышал разве что глухой. Но я не убивала его.

– Что вы предприняли после ухода Грейнджера?

– Я выбежала на улицу и пошла куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого мерзкого ублюдка. Машину я не могла… то есть не могу себе позволить, поэтому я просто шла и шла не останавливаясь, покуда не добрела до Уимблдонской Общины, где меня и увидели…

– Где увидели женщину, по приметам соответствующую описанию вашей наружности, – поправил Дэниэл.

– В указанное мною время.

– Это с большой натяжкой можно назвать алиби.

– Я была там! Судебная экспертиза показала, что Грейнджера убили приблизительно в три часа ночи, я же покинула здание в полночь, а вернулась в семь.

– Вы могли взять такси.

– Ах, значит, ко всему прочему вы раздобыли свидетеля-таксиста, доставившего меня к дому, чтобы я могла прикончить Грейнджера?

– Нет, но, кроме ваших слов, у меня нет подтверждений, что вы вообще покидали здание – на этом настаиваете вы одна.

– Плюс свидетель из Уимблдонской Общины, – упрямо вставила она.

– Ладно, пусть будет свидетель из Уимблдонской Общины. Расскажите, что произошло, когда вы вернулись.

– После нашей драки в комнате было все разбросано. Я прибралась и вытерла кровь с каминной полки – когда мы дрались, Грейнджер упал и расшиб о нее губу.

– Раньше вы об этом не говорили, – заметил Дэниэл.

– О нет, говорила.

– По крайней мере, не на первом допросе. Вы сказали это только два дня спустя, когда я сообщил, что на вашей одежде обнаружены следы крови Грейнджера.

– И вы решили, что про нашу драку я выдумала по ходу дела, лишь бы оправдаться?

– Ничего я не решил, просто зря вы сразу не рассказали все начистоту.

– Я была в таком состоянии… была сбита с толку, плохо соображала… С вами, что ли, такого не бывало? Хотя зачем я спрашиваю – конечно, не бывало.

– Откуда вам знать? – спросил он после секундной паузы.

– О нет, только не с вами.

– Помнится, вы упрекнули меня в пристрастии к скороспелым выводам. Будьте осторожны, сами, не увлекайтесь этим.

– Поверьте, в тюрьме у меня было предостаточно времени, чтобы сделать выводы относительно вас, – целых три года.

– Но вам известны не, все факты, – быстро произнес он.

– Ну так изложите мне эти факты. И вообще, давайте поговорим о вас, Дэниэл!

И снова ему вдруг захотелось открыться Меган, рассказать о пережитой три года назад трагедии, после которой он от горя едва не лишился рассудка. Возможно, тогда… тогда ее холодный взгляд потеплеет, она смягчится и, возможно, даже позволит… прикоснуться к себе…

– Это ничего не даст, – вдруг резко проговорил он. – Лучше не будем отвлекаться. Итак, в вашей квартире обнаружили кровь Грейнджера.

– Да, но тело-то нашли внизу, – напомнила она, и легкая улыбка тронула ее губы. – Настал черед вашей коронной фразы: «Вы вполне могли убить его, ведь Грейнджер не был крупным мужчиной, а вы – не такая слабая и хрупкая, какой хотите казаться. Меня не проведешь».

– Я говорил такое? – пробормотал он, чувствуя неловкость.

– Оставьте, Дэниэл, давайте начистоту! Если я просмотрела кассеты, то вы и подавно. И как вам удалось выманить их у полиции?

– Я достал копии.

– Зачем? – поинтересовалась Меган.

Дэниэл понял, что выдал себя, и пожал плечами, уклоняясь от прямого ответа:

– Какая разница?

Она качнула головой, как бы соглашаясь, что разницы никакой нет. На губах Меган блуждала неопределенная улыбка, и Дэниэл догадался, что охватившее его смятение перестало быть для нее тайной. Конечно, они всего лишь воспроизводят прежний допрос… но в душу его закралось подозрение, что в этой игре Меган взяла на себя ведущую роль.

– На чем мы остановились?.. – вопрос звучал натянуто.

– Вы приказали мне перестать притворяться слабой и хрупкой, и тогда я сделала величайшую глупость, не правда ли? Как и положено законченной психопатке, потеряла голову и напала на вас… вот так!

Она молниеносно набросилась на Дэниэла. Он подскочил как ужаленный и попробовал отгородиться от Меган, но та с удвоенной энергией атаковала его, и он был вынужден захватить ее в плен своими сильными руками. Минуту они боролись, потом Дэниэл, преодолев ее сопротивление, крепко прижал к себе. Она гордо вскинула подбородок. И когда он заглянул в ее раскрасневшееся от борьбы лицо, в ее сверкающие глаза, в зрачки, где бушевало неистовое пламя триумфа, он почувствовал, как ее чары овладевают им и затягивают в водоворот губительной страсти… Меган с радостью осознала, что взяла власть над ним. Об этом говорило неровное биение сердца в груди, тесно прижатой к ее груди, его хриплое дыхание, прикованный к ней взгляд, в котором горели тревога, желание и замешательство…