Сандра Мэй - Секрет моей любви

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Вряд ли. Все уже готово. Мясо в духовке, рис и картофель на подходе.

Он налил себе вина. Напряжение все еще не отпускало его, это ясно читалось в неловкой позе и недоверчивых взглядах, которые он бросал на нее исподтишка. Саманта улыбнулась, как можно более непринужденно и сердечно. Вино согрело ей кровь, приятное тепло растеклось по всему телу. Неожиданно из ее ослабевших пальцев выскользнул бокал. Рауль резко дернулся, подхватил его на лету, а она окаменела от неожиданного открытия.

Ловя бокал, он нечаянно коснулся левой рукой ее плеча, и эта рука пылала. Саманта чувствовала, как этот огонь пожирает все тело Рауля, хотя внешне он был только слегка напряжен. Невидимое пламя разливалось вокруг них, и она опять, как тысячу раз раньше, почувствовала свое полное бессилие и неспособность, сопротивляться этому всепоглощающему огню. Их губы были так близки… На расстоянии одного поцелуя. Его отяжелевшая рука скользнула с ее плеча на грудь. Они все ближе и ближе друг к другу…

Неожиданно он резко убрал руку. Саманта перевела дыхание и почувствовала, как запылали ее щеки, когда он молча поставил спасенный бокал рядом со своим на стол и вытер салфеткой ее забрызганное вином плечо. Затем он также неспешно вытер руку и уставился на нее взглядом, способным парализовать кого угодно.

— Почему ты нервничаешь, Саманта?

А ты что, сам не понимаешь? Потому что безумие сгущается вокруг нас, захлестывает, скоро затопит нас с тобой…

Он помог ей, сам не желая того.

— Это из-за Кончиты, да?

— Да.

— Пойду проверю рис.

Он поднялся и унес пустой бокал, а вместе с ним и свой нечеловеческий магнетизм, заставивший ее потерять голову. Почти.

Через секунду он принес ей чистый бокал, а она в ответ выдавила подобие светской улыбки.

Ужин прошел в молчании. Саманта изо всех сил старалась не встретиться с Раулем глазами. Еда была превосходной, так что на некоторое время она получила передышку. Наконец она осмелилась взглянуть на него прямо.

— Спасибо. Я у тебя в долгу. За прием, за этот дом, за вкусный ужин.

— Что ж, в таком случае признаюсь тебе, что мне нужно твое, в некотором роде, сотрудничество. Или содействие. Это касается вашей встречи с Кончитой.

— О, нет…

— Ради бога, Саманта! Ничего ужасного я в виду не имел. Проблема в том, что она о тебе никогда ничего не слышала.

— И это все? Что ж, с этим ты справишься, а я с радостью помогу. У меня где-то с собой была моя старая фотография, я специально взяла ее с собой…

— Я имел в виду, что она представления не имеет о твоем существовании.

Пауза. Тишина. Мертвая тишина.

— Рауль… Как ты мог так поступить… с ней… со мной?

— А что я должен был ей сказать? Что мамочка ушла? Но девочка еще слишком мала, у нее даже нет понятия времени, поэтому я вряд ли смог бы объяснить, что ты вышла и вернешься через несколько лет. Кроме того, я искренне надеялся, что этого и не случится.

— Однажды она все равно спросила бы тебя обо мне.

— Знаю. Но это случилось бы не сейчас, она уже прожила бы несколько лет со мной, с Мерседес и Лусией. Пойми, она ведь не очень понимает, что такое семья, в чем ее смысл.

— Она… она зовет Мерседес мамой?

— Нет. Не забудь, Саманта, она слишком мала для каких бы то ни было объяснений сейчас. Я объяснил бы ей попозже, но ты появилась раньше, чем я мог этого ожидать. Послушай, она недавно вышла из пеленок, неужели ты хочешь, чтобы я что-то объяснял младенцу? Кроме того я не думаю, что ты хотела бы причинить ей боль своим появлением, Саманта.

Она не могла поверить своим ушам. Столько лет она потратила на то, чтобы добраться до своей дочери, и вот теперь ей говорят, что нужно обождать до тех пор, пока та вырастет, чтобы любить ее и доверять ей! Осторожно, осторожно, Саманта. Один неверный шаг — и твоя девочка будет потеряна навсегда.

— Что ты предлагаешь, Рауль?

— Саманта, я понимаю, что ты чувствуешь…

— Неужели?!

— Во всяком случае, могу представить, каково это — заботиться о ребенке, растить его, воспитывать как своего собственного, а в один прекрасный день он спросит меня, кто я такой…

Голос Рауля неожиданно прервался. Его и в самом деле это мучает, подумала она с удивившей ее саму теплотой.

— Это уже случилось с тобой, да? Тебя разлучили с дочкой?

— Это… не совсем та ситуация.

Он делал вид, что увлечен едой, но Саманта видела, что даже глоток вина дается ему с трудом.

— Как же ты с этим справился?

— А кто сказал, что я с этим справился? Я ушел из жизни Лусии и полагал, что смогу вернуться обратно в любой удобный момент. Я ошибался. Теперь я это знаю, знаю и то, что скорее пойду прямиком в ад, чем позволю кому-нибудь так же надругаться над жизнью Кончиты. Она растет в любви и безопасности, и я не позволю, слышишь, никому не позволю ломать ей жизнь!

— Теперь ты уже знаешь, какие ошибки допустил с Лусией, и можешь исправить их…

— Могу. Именно поэтому предлагаю следующее: ты придешь в мой дом, и я представлю тебя Кончите как свою старинную знакомую.

Ароматы специй. Ароматы цветов. Они витают в комнате, но она их больше не чувствует.

— Я… ты крадешь у меня момент, о котором я мечтала все эти годы. Ведь она мой ребенок!

— Я знаю. Поэтому я прошу тебя сделать именно так.

— Нет, я не стану…

— Твое счастье или ее счастье. Выбор за тобой. Для начала вы должны просто познакомиться и стать друзьями. До тех пор я не хочу, чтобы ты говорила ей, кто ты на самом деле.

Она не могла смотреть в его пылающие болью и гневом глаза. Она чувствовала, что слабеет.

— Не думаю, что могу на это согласиться. Все эти годы я ждала, когда она назовет меня мамой. Я буду смотреть на нее, по этому взгляду… по этой боли и любви все догадаются…

— Никого там не будет. Кроме меня.

— А Мерседес?

— Она редко там бывает.

— Лусия?

— Не имеет значения. Она слишком занята собственными проблемами, чтобы вникать еще в чьи-то. — Его руки неожиданно обвились вокруг ее плеч. — Попытайся, прошу. Ради Кончиты. Я ведь даю тебе шанс, Саманта. Я мог бы затаскать тебя по судам, мог бы добиться лишения родительских прав, мог бы даже лжесвидетельствовать, и к чертям мою репутацию! Но я не хочу этого. От этого проиграет Кончита. Ты ждала уже долго — подожди еще немного. Пожалуйста.

— Рауль, ты даже не понимаешь, о чем меня просишь.

Слезы подступили к самому горлу, и она, не в силах говорить, взглянула на него с немой мольбой.

Его ладонь коснулась ее щеки, и всю ее словно окатило теплой волной…

…А затем они оба с некоторым недоумением уставились на телефон, надрывавшийся в углу. Рауль снял трубку. Через мгновение брови его гневно сдвинулись, а с губ слетело несколько несомненно испанских и крайне выразительных слов. Послушав еще немного, он коротко ответил: