Эмили Роуз - Волшебная сказка

И тут ее как будто прорвало:

— Потому что я бросила школу!

Наступило напряженное молчание.

— Что ты сделала? — переспросил Люк, недоверчиво прищурив глаза, и посуровел лицом, когда она только молча кивнула. — И как давно?

— Чуть больше двух месяцев назад. Специальности у меня нет, так что подрабатываю, где могу. Твоя мать платит мне за то, что я замещаю маму, пока сестра не родит ребенка. Мы же не ожидали тебя к Рождеству. Ты не должен был этого знать.

— Ну еще бы. — Люк вновь замолчал, переваривая услышанное, потом поднялся. — Вставай, — холодно скомандовал он. — Мы уходим.

4

Никогда еще Мэгги не видела Люка в такой ярости… Вчерашний его гнев по поводу поведения пьяного Гика не шел ни в какое сравнение с теперешним угрюмо-разъяренным состоянием. С окаменевшим лицом, одной рукой крепко ухватив Мэгги под локоть, а другой держа несостоявшийся подарок, он повел ее по холодным декабрьским улицам городка к автомобильной стоянке.

Люк не произнес ни слова, пока они не уселись на мягкие кожаные сиденья, и только тогда повернулся к Мэгги. Глаза его сверкали холодным огнем.

— Ну, — произнес он сдавленным от сдерживаемого гнева голосом. — Пора бы тебе объясниться.

В душе Мэгги вспыхнул последний очаг сопротивления.

— Я не обязана ничего объяснять тебе, Люк Ричмонд, ты мне не господин!

— Я хочу знать, — сказал он, подчеркнуто игнорируя ее протест, — почему ты, с твоими-то способностями, оказалась в столь незавидном положении.

Мэгги чуть не задохнулась от возмущения, потому что его обвинение в ее адрес невольно задевало и ее мать тоже.

— Знаешь ли, нет ничего плохого в том, что человек следит за домом или готовит пищу, — упрямо возразила она. — Моя мать столько лет занимается этим.

— Это я и без тебя знаю! — взорвался он, и его тщательно сдерживаемый гнев выплеснулся наружу. — Но она оказалась совсем в другой жизненной ситуации. Рано вышла замуж. И когда твой отец покинул вас, она, имея двоих детей на руках, оказалась просто вынужденной принять эту работу, у нее не было альтернативы. Твоя мать вполне счастлива, но ты ведь не так наивна и не можешь не понимать, что, доведись ей в полной мере использовать свои возможности, она получила бы от жизни гораздо больше. И ты, и я знаем, как высоки ее умственные способности. Что, впрочем, я раньше предполагал и в тебе. Боже мой, и что же она сказала, когда ты преподнесла ей этот сюрприз, Мэгги? Неужели не пыталась отговорить тебя?

— Еще как пыталась, — призналась Мэгги и добавила с вызовом: — И твоя мать тоже. Но я не поддалась ни на какие уговоры.

— А почему не сообщили мне, — спросил он так мрачно, что Мэгги даже поежилась.

Да потому что сама не рискнула и не позволила миссис Ричмонд сделать это, ибо знала: Люк — единственный человек, способный ее отговорить.

— Ты знаешь почему, — тихо ответила Мэгги.

— Знаю, — с суровым видом согласился он. — Потому что я выбил бы из твоей головы эту дурь.

— Ты не смог бы заставить меня остаться там, — возразила она.

— Ты так думаешь?

Люк бросил на нее уничтожающий взгляд и задумчиво забарабанил пальцами по рулевому колесу. После долгой паузы он вновь поднял на нее холодный взгляд.

— А что именно толкнуло тебя на этот самоубийственный поступок? В чем дело, Мэгги? Понадобились деньги на одежду, чтобы можно было ходить на дискотеки с типами вроде этого Теннера, так, что ли? Неужели ты пожертвовала карьерой ради легких денег?

— Разумеется, нет! — гневно воскликнула она. — Неужели тебе неизвестно, что подобная работа — отнюдь не самая высокооплачиваемая в мире. Да нет, откуда тебе это знать, Люк Ричмонд! Реальная жизнь тебя просто-напросто не касается, ведь так? Живешь в своей башне из слоновой кости…

— У меня в Нью-Йорке пентхаус, — хладнокровно заметил Люк.

— Какая разница.

— Не умничай! — отрезал он.

— Но я же не умна, так ведь? — резко возразила она. — Если бы я была умна, то тогда ни в коем случае не совершила этот, цитирую: «самоубийственный поступок». И не оказалась бы, цитирую: «в столь незавидном положении».

Люк оставался невозмутим.

— Мне все же хотелось бы услышать причину, — настаивал он.

— Она придется тебе не по вкусу.

— Позволь мне судить самому.

— Ну что ж, скажу! Я ушла потому, что… мне… это не нравилось, — произнесла она медленно и неохотно.

— Не нравилось что? Школа?

Мэгги покачала головой.

— Собственно говоря, и школа тоже, но это было не главной причиной.

— Тогда что же? Твои занятия математикой?

Мэгги тяжело вздохнула.

— О, Люк, неужели ты не понимаешь?

— Хочу понять, — ответил он, глядя на нее холодными, как осколки льда, глазами. — Но ты не даешь мне возможности.

Мэгги постаралась выразить свои чувства словами.

— С детских лет, — начала она, — у меня были способности к математике.

Он покачал головой.

— Не просто способности, Мэгги, — поправил он ее. — Талант. Несомненный талант. Тут, знаешь ли, есть кое-какая разница.

— Разумеется, знаю, но это только ухудшает положение.

Люк нахмурился, никогда еще она не видела его таким озадаченным.

— Ухудшает положение?

Она опять вздохнула.

— Это давит на человека, Люк. Когда обнаруживаешь в себе какой-нибудь дар, — все равно какой, — это действует на других возбуждающе. Помнишь, как это действовало на тебя самого?

— Конечно, помню, — ответил он.

Мэгги тоже хорошо помнила, как он предлагал ей задачи, радуясь и в то же время немного раздражаясь от того, с какой легкостью она их решала, а порой, используя врожденное логическое мышление, и превосходила даже его!

— Мой учитель математики прямо из кожи вон лез, — продолжила она. — Каждый раз, когда я возвращалась с очередной наградой или с предложением стипендии, он радовался больше, чем я сама! Иногда мне даже казалось, что он ждет от меня того, что не удалось ему самому.

— Но это вполне в порядке вещей, Мэгги, — сказал он несколько смягчившимся тоном. — Само собой разумеется, что талантливый ученик возбуждает в учителях энтузиазм. Им хочется опекать, направлять его.

Мэгги тяжело вздохнула, ей очень хотелось, чтобы он понял, что не просто глупая выходка с ее стороны.

— Знаю. Энтузиазм я еще могла бы пережить, даже синдром вундеркинда. Но дело в том, что я возненавидела саму математику. Если у тебя что-то получается лучше других, это еще не означает, что ты обязательно должен любить это, неужели тебе не понятно? Будущее представилось мне в самом мрачном свете. Всю жизнь заниматься тем, к чему питаешь отвращение! А он уже обсуждал с директором школы мою стипендию в Оксфорде. Им даже в голову не приходило, что я могу не получить ее.