Энн Макалистер - Жизнь в подарок

— Конечно.

Он может уехать еще до заката. И жизнь снова войдет в привычное русло. Эдди от всей души на это надеялась.

— Хочешь взглянуть на наш старый дом сегодня? Или ты устал в дороге?

— Я в порядке. Я прилетел из Лос-Анджелеса. Кузена навещал.

— Деметриоса?

Ник покачала головой:

— Яниса.

Младший брат Деметриоса. Еще один высокий темноволосый мужчина из семейства Савас.

— Он тоже актер?

Ник засмеялся:

— Он? Актер? Он плотник. Делает мебель. Кое-что делал и для домов, которые я реставрировал. Очень талантливый парень.

— Спускайся, как тут закончишь, и я тебя отведу в старый дом. Я буду у себя в кабинете. Если заблудишься, иди на звонок телефона.

Телефон услужливо зазвонил, она улыбнулась и быстро вышла.

Впервые за несколько недель она обрадовалась, услышав голос Рианы в телефонной трубке:

— Я передумала.

Она взяла карандаш:

— Ладно, говори, что ты хочешь поменять.

Надо же, Эдди так легко с собой справилась и даже не сорвалась на Риану. А вот сможет ли она себя контролировать теперь, когда этот мужчина поселился у нее в доме… Конечно, сможет. Ей просто нужно немного времени, чтобы оправиться. В Таиланде сейчас ночь, иначе Эдди бы позвонила Моне и сказала бы ей все, что думает.

Снова зазвонил телефон, а потом еще раз, и Эдди с головой ушла в работу, так что даже вздрогнула, когда за спиной у нее раздался голос:

— Так вот, значит, где ты работаешь.

Она развернулась и увидела Ника.

«Это бизнес, и только», — напомнила себе Эдди.

— Это мой кабинет, — сказала она и широким жестом обвела комнату.

В ней был камин с книжными полками по бокам, деревянные полы, бордовый с синим ковер, пара кресел, удобный диван и дубовый стол Эдди. Но самым потрясающим во всей комнате был открывавшийся из нее вид.

— Неплохо, — сказал Ник. — Удивляюсь, как ты тут вообще можешь работать.

— К этому привыкаешь, — призналась Эдди и встала.

— Понимаю. Со мной происходит то же самое в старых зданиях. Их с таким восхищением описывают в путеводителях, а я вижу одну только сырость и гниющие балки.

Он заговорил о последнем своем проекте, и Эдди смогла напомнить себе, что он приехал по делу и что к ней это не имеет ровным счетом никакого отношения.

Когда они выходили из дома, она взяла кепку.

— Очень стильно, — протянул Ник, ухмыльнулся и потянул ее за козырек.

Они пошли по подъездной дорожке, а потом по тропинке мимо ангара для карет и дальше вверх по холму. Рой бежал впереди.

— А автомобильной дороги тут нет? — спросил Ник, легко за ней поспевая.

— Есть, но мимо дома она не проходит. Пешком дойти быстрее, если ты не против.

— Это что, вызов, миссис Дэлей?

Он так это сказал, что у Эдди стало покалывать кожу от желания. Удивительно. Два с половиной года после смерти Бена противоположный пол ее не интересовал. А потом той ночью в Мон-Шэмионе при виде Ника Саваса она словно проснулась.

— Я думала, ты ранчо не занимаешься.

— Может, и не буду. Мне сначала надо посмотреть.

— А когда ты закончил в Мон-Шэмионе? — спросила она.

— Я уехал через неделю после свадьбы. Местные мастера там все заканчивали, пока я был в Норвегии. Я большую часть времени в последнее время провел в Норвегии и Шотландии.

— Шотландии?

— Да. Расскажи мне о ранчо.

Похоже, его не разговорить. Но Эдди не прочь была обсудить с ним ранчо.

— По-моему, оно было построено в середине девятнадцатого века. И постройка была довольно примитивной. Мой папа рассказывал нам о людях, которые здесь жили. Не знаю, правда это или нет. Папа любил истории, мог кое-что и приукрасить.

— Это семейное ранчо?

— Нет. Мама с папой купили его после свадьбы. Оно уже тогда было старым. Но моему папе нужна была земля. Он мечтал о том, чтобы выращивать лошадей, пробовал заниматься виноделием. Он был такой надежный, как будто уравновешивал мою мать. — Эдди помолчала. — Но тебе это неинтересно. Ты хочешь узнать что-то о доме.

— Я хочу знать все, — заявил он, глядя ей в глаза. — О доме — да. Но важно понимать и людей, которые в нем живут или жили.

Эдди вспомнила, как он рассказывал ей об истории замка в Мон-Шэмионе.

— Семья, — твердо сказала она. — Именно этого хотели они оба. Даже Мона. Она сильно изменилась после смерти папы. Она словно потеряла что-то. И все время это искала — для себя и для всех нас.

— Поэтому она столько раз выходила замуж?

— В общем, да. Ей был нужен мужчина. А мужчины всегда хотели Мону. И вот они все делали и делали ей предложение, а она каждый раз говорила «да». И рожала детей, — едко добавила Эдди.

— Наверное, тебе было тяжело.

— Нет, это было здорово. Особенно когда Мона стала знаменитой. Нас было шестеро, и папарацци не могли сосредоточиться на ком-то одном.

Они уже подходили к дому, и Эдди ужаснулась тому, какой он обшарпанный. Ник, наверное, уже мысленно пакует чемоданы. С точки зрения Эдди, дом было уже не спасти.

— Он выглядит намного хуже, чем я его помню. Когда я в нем росла, было не так.

Ник ничего не сказал. Он остановился на склоне и стал рассматривать раскинувшееся перед ним одноэтажное глинобитное строение с широким крыльцом.

— Когда они купили дом, он уже был не в лучшей форме, — быстро сказала Эдди.

— Понятно, — ответил Ник и подошел к дому совсем близко.

Он стал медленно его обходить. Эдди наблюдала за ним: он двигался легко, как животные семейства кошачьих. Ник ухватился за доску крыши и потянул, раздался треск. Он пошел дальше. Потом остановился, постучал по штукатурке, и штукатурка посыпалась на землю.

Эдди пыталась убедить себя в том, что это к лучшему. Ник просто уедет, и все.

Но она не хотела, чтобы дом развалился.

И не хотела, чтобы Ник уезжал.

— Дверь не заперта?

— У меня есть ключ.

Ник взял ключ у нее, слегка коснувшись пальцами ее руки. И в ней тут же зашевелилось желание.

— Электричества здесь нет, — сказала она. — Боюсь, много ты не увидишь.

Эдди зашла в дом вслед за Ником. Он явно привык изучать свои объекты на ощупь. Он водил руками по стенам, присаживался на корточки и разглядывал пол.

Эдди не знала, что он видит, но чем дольше она там стояла, тем больше картинок из детства вставало у нее перед глазами. Как папа катал ее на спине, как они ставили елку у окна и как на кухне ели то, что приготовила мама, а не нанятый повар. У задней двери на стене до сих пор остались следы там, где папа каждый месяц отмечал их с Ронаном рост. Она провела пальцем по самой последней метке, и у нее перехватило дыхание.