Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

Она гордо стянула респиратор и вышла из кабинета, оставив, конечно, последнее слово за собой.

Ведьма! Настоящая ведьма!

Я дышал. Глубокий вдох, выдох… Надо подумать о чем-то другом. О работе, например. Фигня какая-то. Я что, вместо билета на самолет забронировал рейс бизнес-классом прямо в ад, где меня встретила она?

Я молчал, когда вернулись пацаны в компании училки. Анны какой-то там, отчество ее я не запомнил. А когда та принимала работу, просто бросил Ильясу, что подожду его в машине, и молча вышел на улицу. Сел за руль и потер лицо ладонями.

Сжал челюсти так, что мне показалось, что я услышал нежный хруст своих зубов, но было наплевать.

Перед глазами стояла ядовитая Стервелла… И как ее вытравить теперь из своей головы?

Глава 11

Хасан

Ильяс спустился минут через двадцать. Я успел успокоиться и вспомнить, что я стар, серьезен и, вообще-то, с женщинами не гавкаюсь. Кроме одной отборной Стервеллы, которая где-то нашла тумблер, который переключал уважаемого Хасана Алиева в неуправляемого Хамидзе.

А, нет, снова забыл, когда она гордо вышла из дверей школы.

Я прикрыл глаза, сжал пальцами переносицу и старался смотреть куда угодно, только не на эту ядовитую кобру, которая словно специально дразнила. То бедром вильнет, то волосы поправит, то губку нижнюю прикусит. И смотрела она в мое лобовое стекло. Косилась, точнее.

И мои глаза, предатели, не хотели в сторону смотреть, а к ней вернулись.

Ведьма!

Впору было начинать биться головой о руль. Хорошо, что я машину припарковал подальше от ее. Мне на сегодня яда хватило, успокоиться бы теперь.

— Пап, все нормально? — уточнил у меня Ильяс, садясь в машину.

— Конечно. Поехали, у Ризванчика праздник, надо поздравить, — прокашлялся я, заводя мотор.

Вжал газ в пол и собрался выезжать, как меня подрезала… Конечно, она!

Я успел притормозить и уже хотел было выйти и продолжить наш с ней недавний разговор, как Данелия резко газанула, машина вильнула задом, заставляя мой затылок дымиться, и набрала скорость, уезжая вправо.

Этой женщине что, доставляло удовольствие выводить меня из себя? Это тактика такая, чтобы привлечь к себе внимание? Или у нее хобби на грани слабоумия — мужчин доводить?

И мне бы подумать о том, почему именно она так выводила меня из себя, но я был в состоянии невероятного Халка, у которого в голове две мысли: крушить и ломать.

Не до психоанализа было!

Я свернул влево и дышал.

— Пап, мы же недолго? Там одни мелкие будут, мне неинтересно с ними, — Ильяс внимательно посмотрел на меня.

— Недолго, но поздравить должны, иначе обидятся, — согласился я.

— Я бы лучше с Севой погулял, — продолжал драконить меня Ильяс, — надо было его с нами позвать.

— Не надо, — сквозь зубы процедил я.

— Па, почему ты с тетей Даной ругаешься все время? Она хорошая. И добрая.

— Да? — хмыкнул я.

— Да. И красивая.

Меня перекосило так, словно во время перепалки в кабинете литературы экстренно образовались камни в почках, а сейчас они же меня покидали.

Или из меня яд Стервеллы вытекал?

Ладно, объективно она красивая. Фигуристая, аппетитная. Не худощавая селедка, а селедка с формами. И глаза у нее большие, голубые, живые такие. И яростные, когда на меня смотрели.

А я бы себе новые глаза заказал, которые эту женщину никогда не видели! И, очевидно, нужно обновить нервную систему, моя как-то совсем ломаться стала…

— Па, а давай на эти выходные на нашу рыбалку Севу возьмем? — добил меня Ильясик.

— Почему его отец никуда не водит? — хмуро уточнил я.

— Отец от них ушел, тетя Дана и Сева с Арсением три месяца назад в наш город вернулись, после развода родителей.

Очевидное-невероятное! Странно, что ее мужик так долго терпел! Может, и правда к кровати привязывала и оружием угрожала? Я бы не удивился.

— Сева говорит, что у его бати фляга уехала.

— Ильяс! — осадил я. — Что за выражения?

— А как это еще назвать? Он бросил сыновей. Ты бы меня бросил?

— Никогда, — помотал я головой.

— А он бросил. И уехал с какой-то женщиной в отпуск. А тете Дане кота своего отдал.

— Лысого?

— Ага. Альфонс зовут. Сева злится на своего отца.

Значит, Альфонс все-таки кот. Так я и думал…

— Это не по-мужски, — согласился я, — мужчина должен уважать свой выбор. Всего. Работы, хобби и женщины. Если выбрал — иди до конца.

— Как ты с мамой?

— Как я, — опустил я голову.

Ильяс скучал по Насте. Да и я скучал.

За шесть лет мы научились жить вдвоем с сыном. Боль притупилась, осталась ностальгия и тоска по ночам.

Ильяс тяжело переживал ее уход, а мне пришлось быть сильным за двоих, чтобы поднять и воспитать пацана в одиночку.

— Так что, пап? Возьмем Севу на рыбалку? — отвлек меня Ильясик.

— Возьмем, — я не мог отказать сыну.

Не в такой мелочи.

Он быстро рос и скоро начнет отдаляться, жить свою жизнь. Я же хотел научить его как можно бо́льшему, пока он окончательно не повзрослеет. Как мой отец учил меня когда-то. Меня и двух моих младших братьев.

— Классно. Я ему свою удочку дам попользоваться…

Я посмотрел на сына, кивнул и сосредоточился на дороге. Припарковал машину у детского кафе и велел:

— Пойдем. Мы недолго.

Ильяс вышел на улицу, дождался, пока я выползу из машины, потому что спина затекла, и мы медленно пошли праздновать день рождения моего племянника — сына моего двоюродного брата.

Я поздравил Халида с днем рождения сына, подарил подарок пацану и нашел взглядом Камала — своего родного брата.

Он стоял в углу и коршуном следил за кудрявым шайтаном в юбке — своей женой.

— Кама, брат! — обрадовался я. — Оторви взор от жены, посмотри на меня.

— Не могу, брат, — блаженно пропел он, поглаживая бороду.

— Бороду не трожь, не твоя, — заржал я, — она Эмилии принадлежит. Жена разве разрешает свое трогать?

Камал перевел взгляд на меня и нахмурился:

— Что случилось?

— Ничего. Спину сорвал, — отмахнулся я.

— А перекосило тебя по какому поводу? Инсульт? Эмилию позвать, она научилась диагностировать?

— Правильно научилась, ты, Кама, не молодеешь.

— Хасан, что случилось? Не скажешь — сам узна́ю.

— Ты перед старшими своими «корочками» не тряси, не страшно. Кама, брат, отстать по-братски, иначе я Эмилии расскажу, что ты знаешь слово «извини». Бесит меня все сегодня. Настроения нет, спина болит, суставы шалят, пенсия из-за угла глядит с тоской, что мы встретимся и обнимемся еще не скоро. Дай спокойно постоять.

Камал нахмурился еще сильнее, а к