Портрет содержанки - Ника Черри

В основном сухо: как дела, как Аня, сплошные формальности, так как за мной везде по пятам ходил охранник и, бьюсь об заклад, докладывал каждое моё слово, каждый чих, своему хозяину. Гулять мне разрешалось лишь в саду, и то под присмотром. Наедине с собой я оставалась только в своей комнате. И исключительно днём.

По вечерам ко мне приходил Виктор. Каждую грёбаную ночь, без исключения. Он брал меня жадно и неистово каждый раз. Раз за разом вонзался в мою неподготовленную плоть. Я оставила попытки хоть как-то насладиться нашей близостью и беспрекословно выполняла все его требования. Хотелось, чтобы он побыстрее закончил и ушёл. Слава богу, со мной он никогда не спал, и я могла поплакать в тишине и одиночестве.

Я множество раз малодушно подумывала о побеге, придумывала планы, гуляя в саду, тайком изучала маршруты отступления. Но после очередного звонка домой убеждалась, что без меня им будет только лучше.

Виктор сдержал своё слово и взял мою семью под своё покровительство. В деньгах они больше не нуждались, нужды не было ни в чём. Маму без проблем приняли на работу в элитную гимназию, несмотря на сомнительную репутацию. Братьев взяли в хорошую спортивную школу, причём легендарный именитый тренер позвонил маме сам. Анюта ходила в частный детский сад с углубленным изучением английского языка. Это давало мне надежду, что её постигнет иная судьба, не моя, когда она подрастёт. А моё место здесь. Тут от меня есть польза, а дома… У меня нет ничего, кроме молодости и красоты, и те не вечны.

В какой-то момент я смирилась со своей судьбой и просто плыла по течению. День за днём. Я не окончила школу, не сдала выпускные экзамены, не получила диплом, но зато у Виктора была огромная библиотека, где я взахлёб зачитывалась классическими женскими романами. В прежней жизни у меня не было подруг, поэтому изоляция не казалась мне столь ужасной, когда рядом Джейн Остин, Шарлотта Бронте и другие феминистки своего времени. Они стали для меня настоящим спасением от одиночества. И я всё ещё наивно верила в настоящую любовь, описанную в их романах. Светлую, чистую, трепетную, нежную…

Во время интимной близости с Виктором я закрывала глаза и представляла, что я где-то очень далеко. Отстранялась от реальности. Я не здесь, тут лишь моё тело. А вот душа… ей был открыт весь мир.

Обращались со мной в целом хорошо. Виктор любил баловать меня дорогими побрякушками, красивыми платьями. Я с благодарностью их принимала, прикидывая, за сколько можно будет всё это продать, когда я вернусь домой. Он не был похож на человека, что забирает назад свои подарки.

Недавно я заметила, что начинаю поправляться, набирать вес. Точнее на это обратила внимание даже не я, а мой любовник. Виктор сказал, что моя грудь потяжелела, перестала быть аккуратной и изящной. Ему это не нравилось, он любил стройных девушек, очень стройных, с мальчишеской угловатой фигурой.

Я не удивилась. Дорвавшись до вкусной еды, приготовленной личным шеф-поваром, вместо привычных переваренных дешёвых макарон, я съедала всё до последней крошки, даже если была уже сыта. Просто не могла отказаться от аппетитного блюда, пока тарелка не опустеет, наедалась впрок. Со вчерашнего дня калорийность моих блюд была урезана, порции стали меньше, но кормили по-прежнему вкусно. Я не жаловалась. Ни на что. Была послушной и кроткой. Благодарной.

Я сжилась со своей ролью, поэтому по утрам, просыпаясь, жизнь уже не казалась мне такой безнадёгой. У всего есть конец, и это тоже закончится. Я знала, Виктор сам об этом постоянно напоминал. Говорил не привыкать, не привязываться. Ему, наверное, и невдомёк, что тоска по дому всё равно не покидала меня, несмотря на роскошную обстановку. Обнять родную сестру было для меня желаннее, чем очередной брендовый наряд.

Этим утром я долго нежилась в постели на гладких шёлковых простынях, пока не ощутила приступ подступающей к горлу тошноты. Дёрнулась, пытаясь резко встать, запуталась в одеяле и с грохотом упала на пол. Меня стошнило прямо на персидский ковёр, пока я пыталась освободить ноги из кокона одеяла.

— Всё в порядке? — без стука вошёл в комнату мой личный охранник. Оперативно отреагировал на шум.

— Да, — вытирая губы от остатков содержимого желудка, я попыталась встать.

— Вам нехорошо? — всерьёз забеспокоился он. — Я вызову врача.

— Не надо, со мной всё в порядке, — поспешила успокоить его я. — Лучше горничную позови.

Я уже привыкла к обилию обслуживающего персонала в доме и даже иногда смелела настолько, что давала мелкие поручения прислуге.

— Всё-таки осмотр не помешает, — не унимался охранник, чьего имени я даже не знала. Они работали посменно, но были внешне очень похожи друг на друга. Может, братья? — Если это заразно…

Далее он задумчиво промолчал. Конечно, он не обо мне беспокоился, а о своём щедром и требовательном работодателе.

— Как скажете, — отмахнулась я и, наконец поднявшись, закрылась в ванной.

Нет смысла противиться осмотру, это не самое худшее, что со мной случалось. Отныне моё тело не принадлежит мне. Точнее принадлежит, но уже не мне одной.

Умываю лицо прохладной водой и внимательно рассматриваю себя в отражении большого зеркала на стене. Я и правда стала другой. Взрослее что ли, женственнее. Вот что секс с девушкой делает.

День прошёл как обычно, за исключением небольшой сонливости и то и дело накатывающей тошноты. Может, отравилась чем-то. Но, погружаясь в сюжеты книг с головой, я отвлекалась и забывала обо всём на свете. После лёгкого ужина и неспешной прогулки в саду, я приняла ванну и ждала возвращения Виктора с работы. Но пришёл ко мне сегодня не он.

После уверенного стука в дверь в комнату вошёл седовласый мужчина с чемоданчиком в руках. Сухо представился как Алексей Иванович и начал раскладывать на прикроватном столике медицинские инструменты. Врач — догадалась я.

Далее следовал стандартный медицинский осмотр, как в поликлинике: сбор анамнеза и жалоб, измерение артериального давления, осмотр кожных покровов, слизистых губ и ротовой полости, а также другие несложные медицинские манипуляции. Всё стандартно и не напряжно, вот только сбор мочи в стерильную баночку меня удивил. Но этого добра мне не жалко.

— Ну что, док? — вошёл в спальню Виктор, по пути закатывая рукава на рубашке по локоть. Видимо, уже доложили об утреннем инциденте. Подумаешь, ковёр испачкала, тоже мне событие.

— Как я и думал, — макая какую-то палочку в стаканчик со свежей мочой,