Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

на посте: «Вот и новые любовные тайны Хейвенриджа». Ты серьёзно думала, что это пройдёт мимо?

Я медленно надела фартук.

— Это был поцелуй ради пирожного. Не роман, не свадьба, не контракт на душу.

— Да-да, скажи это Роману, который после этого шёл весь такой… влюблённый. Я его такого видела только один раз — когда его дочка впервые сказала «папа».

Из кухни кто-то крикнул:

— Я ставлю пять баксов, что через неделю она уже будет жить у него!

— Десять — если к выходным они засосутся в подсобке! — подбросил Дилан, лениво протирая стаканы.

Я показала им всем средний палец.

— Пятьдесят, если она признается, что это был лучший поцелуй в её жизни! — подала голос Мэг, уже за барной стойкой, с коктейльной воронкой в руке и самой мерзкой ухмылкой на лице.

Я кинула в неё полотенце.

Промахнулась. К чёрту.

— Ой, не злись, Лея, — Крис подмигнул. — Мы просто гордимся. Ты первая, кто заставил Романа покраснеть не из-за злости.

— И последняя. — мрачно буркнула я, но сама уже почти улыбалась.

Проклятый город.

Проклятые бабки.

Проклятые губы этого чёртового мужчины.

* * *

Я протирала стойку, напевая себе под нос что-то от Taylor Swift, когда дверь со звоном распахнулась и в бар влетела Лив. Да-да, влетела. Как будто это не бар, а её личный детский клуб.

— Леее-я! — выкрикнула она, и я едва успела поставить бокал, чтобы не разбить его от неожиданности.

— О, привет, Лив. Школа уже закончилась?

Она закинула рюкзак на высокий стул, забралась на него с грацией белки, наевшейся сахара, и закинула ноги.

— Ага. Уроки скучные. А тут ты. И у вас есть картошка. — Она обвела бар взглядом. — И ещё ты лучше всех из взрослых.

— Так и быть, угощу тебя фри. — Я усмехнулась и помахала поварёнку в сторону кухни.

— Можно с кетчупом и сыром? Пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-а…

— Ладно, ладно. Только не пинай воздух, как будто ты в мюзикле. Что скажет твой папа?

— Он скажет «нет», а потом всё равно сдастся. — Лив пожала плечами. — Ты же тоже иногда его побеждаешь?

Я прищурилась.

— Это в каком смысле?

— В смысле… ты умеешь делать такое лицо, что он сразу начинает чесать затылок. А потом делать всё, как ты сказала. — Она склонила голову. — Он вообще раньше не улыбался. А теперь, когда ты рядом… он другой. Типа… как будто не такой грустный.

Меня будто прижало к полу.

— Лив…

— Ты ему нравишься. А он тебе?

— Эм… Это… сложно.

— Знаешь, мне тоже сложно решать задачи по математике, но я же их решаю. — Она хрустнула фри. — Можете просто жить вместе, и будет круто. Я могу звать тебя «мам…» — она осеклась, глаза стали огромными, как у кота из Шрека. — Ой, я не это хотела сказать…

Моё сердце споткнулось.

Я обошла стойку, села рядом и аккуратно обняла её за плечи.

— Всё хорошо, зайка. Мне очень приятно. Правда. Ты можешь звать меня как хочешь. Даже просто Лея — это уже кайф.

Она кивнула, потом посмотрела на меня серьёзно:

— Но всё же… мамочка Лея звучит круто. Ну типа… не обязалово, но… вдруг?

И снова этот чёртов город, где всё слишком близко к сердцу.

И слишком правильно, чтобы быть просто случайностью.

Дверь открылась, и вместе с прохладным воздухом в помещение шагнул Он. Вечно нахмуренный, вечно в чёрном. Вечный грёбаный заголовок моего внутреннего телесериала.

Роман. И он выглядел так, будто собирался убить кого-то. Или как минимум — швырнуть через плечо.

Он окинул взглядом бар, и когда заметил Лив за стойкой с кетчупом на носу и картошкой в руке — замер. А потом — увидел меня рядом. Улыбающуюся. Смеющуюся. С ней.

И замер ещё раз, но теперь уже как будто в другой плоскости.

Было в его взгляде что-то… странное. Мягкое.

Бесит.

— Лив, — медленно сказал он, подходя, — мы договаривались, что после школы ты ждёшь меня у кабинета.

Голос не злой. Тревожный. Папский.

— Ну да. Но я решила, что пойду к Лее. Тут классно. — Она пожала плечами. — Ты же не против?

Ох, солнышко, я бы не спрашивала, если бы видела его с утра.

Роман перевёл взгляд на меня.

— Спасибо, что присмотрела. — А потом, уже тише, почти шёпотом: — Я чуть не охренел, когда её не увидел.

— Всё нормально. Она была под присмотром и, честно говоря, устроила тут мини-пати. — Я кивнула на тарелку с фри и стакан с соком.

— Ты не должна была… — начал он.

— Но я захотела. — Я скрестила руки на груди. — Папаша, не забывай, что твоя дочь — это чистый шарм и плюс один к моему дню.

Он хмыкнул.

— А ты — как заноза. В приятном смысле.

— Это ты сейчас флиртуешь?

— Возможно.

— И твоя дочь это слышит.

— И, вероятно, запишет на диктофон.

Лив ухмыльнулась и подняла кулачок.

— Я за вас болею.

Мы переглянулись.

И если бы в этот момент кто-то сказал мне, что маленькая девочка только что слегка треснула лёд, которым Роман закрыл своё сердце — я бы не спорила.

Роман

Я въехал в город, как будто в него нельзя было въехать спокойно.

На пределе. Сердце колотилось так, будто снова был на вылазке.

Лив не пришла к выходу. Ни слова. Ни звонка. Ни записки. Ни чёртовой смс.

Я думал, что у меня уже давно нет слабых мест.

Оказалось — есть. Маленькие. С веснушками. С ушами, торчащими из-за рюкзака.

И с привычкой делать всё по-своему.

Бар.

Если она не дома и не у училки, — только туда.

Потому что Лив упрямая.

Потому что Лив с характером.

Потому что Лив — моя дочь.

Открываю дверь и вижу её.

Сидит за стойкой. Чешет нос. Лапает картошку, как будто это не еда, а арт-объект.

Рядом — она. Лея.

Смеётся. Голову наклонила к Лив, как будто это её родная девчонка, не моя.

И в груди что-то…

Чёрт, я не знаю, как это описать. Тепло. Страшно. Странно. Неудобно.

Будто в броню попала пуля — и не пробила, но ты всё равно пошатнулся.

— Лив, — голос сорвался жёстче, чем хотел. — Мы договаривались.

— Ну да. Но у Леи картошка. — Пожимает плечами.

Боже, ты в мать. Упрямая, как булыжник.

И глаза такие же.

— Спасибо, что присмотрела, — выдохнул я.

И глянул на Лею.

Как она на неё смотрела… как будто у них уже давно что-то своё.

А ведь я даже не знаю, как Лив к ней привязалась так быстро.

А потом — понял.

Лея не делает вид. Она просто есть.