Навязанная семья. Наследник - Мария Николаевна Высоцкая

Я долго хожу кругами, и, когда прикладываю телефон к уху, мелькает мысль сбросить звонок. Но даже тут Астахов не дремлет.

Я слышу в трубке его строгий, способный покрыть все вокруг инеем голос:

— Слушаю тебя, Карина.

— Дима, привет, — зачем-то снова здороваюсь, несмотря на то что мы уже виделись утром. — Я по поводу моих родителей. Они хотят навещать Илью. Это… возможно?

Дима, словно специально, делает долгую паузу, прежде чем ответить.

— Могут. Это не тюрьма. Пусть приезжают.

— Правда? — вырывается у меня с какой-то блаженной радостью.

— Но я очень надеюсь, что они не побегут рассказывать никаких слезных историй прессе.

— Ничего подобного не будет, я обещаю.

— Хорошо. Тогда договорились. Кстати, в конце недели у меня будет важное мероприятие, и ты тоже должна там быть в качестве моей жены.

— Ладно, — шепчу и сбрасываю звонок.

Продолжать этот разговор нет никакого смысла, как и говорить о том, что я не хочу никуда идти. Он все равно вынудит, поэтому… Разорвав соединение, я опускаюсь на диван и крепче сжимаю в руке смартфон. Теперь звоню маме.

Как только она берет трубку, сразу же сообщаю:

— Мам, ты можешь приезжать. В любое время.

— Мы приедем завтра. С папой. Я так скучаю по Илье и по тебе. Доченька моя, как ты?

— Все хорошо, мамуль.

— А Дима… он… он тебя не обижает?

— Нет. Все правда хорошо. Не переживай. Пожалуйста, мам.

— Хорошо, моя девочка. Хорошо. А у нас тут еще одна неприятность… — всхлипывает она.

— Что случилось?

— Марина с Владом разводятся.

18

— Я совершенно ничего не понимаю, — вздыхает мама, — они же так хорошо жили. Всегда вместе, всегда такие дружные, а теперь, на тебе, развод, — недоуменно разводит руками.

Мы сидим на кухне, пока папа возится с Ильей. Родители приезжают ко мне третий день подряд, чтобы наиграться с внуком. А мама — чтобы еще и обсудить со мной ситуацию в семье сестры.

Марина запретила говорить о причинах развода, да я и сама не горела желанием. Влад поступил подло, Маринка вряд ли сможет его простить.

— Владик позавчера съехал, — снова вздыхает мама. — Марина его даже слушать не стала. Я у нее спрашиваю: «Изменил?» Она говорит: «Нет». Что тогда? Не понимаю.

— Мам, они сами разберутся, — делаю глоток чая. — Просто дай им время и не дави на Марину, она обязательно тебе все расскажет.

— Тебе уже рассказала?

— Нет же! Мы договорились, что я ничего не спрашиваю, пока она сама не будет готова к диалогу.

Мама качает головой и откусывает кусочек от своего эклера.

— Ладно, может, ты и права. Не буду к ней лезть. А ты как? — оглядывается по сторонам. — Дом, конечно, не чета нашему. Знатно этот Астахов наворовал, а теперь еще и в политику собрался. Мало ему всего!

— У меня все хорошо. Как было вчера и позавчера, — выдаю улыбку, хоть и фальшивую.

На самом деле, за три дня, что я тут, Дима появился лишь единожды, что радует. На этом фоне я даже немного расслабилась.

— Нет, если он тебя обижает, ты не молчи, мы семья, что-нибудь придумаем и…

— Мам, — ловлю ее взгляд, — все хорошо.

Мама поджимает губы, а я понимаю, что не слышала громкого папиного голоса уже минут десять. Обычно, когда они играют с Илюшей, папу слышно на весь дом, а тут он вдруг затих. Это странно.

Отодвинув от себя чашку, поднимаюсь на ноги и иду в гостиную, где сразу же натыкаюсь на картину, от которой по позвоночнику бежит озноб.

Дима сидит на ковре, прижимая к себе Илью, пока тот громко хохочет. Астахов широко улыбается, пока сын мнет ладошками ткань его дорогой рубашки.

Внутри что-то сжимается. Это так странно — наблюдать за всем этим…

Дима приехал внезапно. Без звонка. Без малейшего предупреждения. Да, я понимаю, что это его дом, но он мог поставить меня в известность хотя бы для того, чтобы мой отец сейчас не сидел на диване с перекошенным лицом.

Мама, вышедшая за мной следом, замирает у меня за спиной, и ее лицо искажает гримаса отвращения, которую не скрыть ни одной улыбкой. Папа молчит, упираясь в Диму тяжелым, каменным взглядом, которым с легкостью можно убить.

Воздух в эту же секунду становится густым. Им почти невозможно дышать.

— Здравствуйте, Дмитрий, — цедит мама, сцепляя руки в замок.

Астахов отвлекается от сына и, мазнув по маме взглядом, кивает.

— У вас очень большой и красивый дом, — продолжает мама.

А я вижу, как проступают жилы на папиной шее. Он ждет повода. Ждет, что Астахов скажет хоть что-то не так, даст хотя бы малейший повод.

И повод находится. Мама, вздыхая, опять заводит разговор о сестре.

— Нет, ну я не понимаю, как так можно? Влад, конечно, не идеальный, но вот так рубить с плеча и подавать на развод… У меня сердце за нее разрывается!

Я тут же перевожу пугливый взгляд на Астахова и замечаю, как дергается уголок его губ в ухмылке. Он даже не пытается ее скрыть. Это ухмылка того, кто знает, какую гадость сделал Влад. Астахов уж точно не испытывает к Владу ни капли уважения. Он был просто средством для достижения цели, не больше. И я уверена, что Дима его презирает. Как и всех в этой комнате, в общем-то. За исключением Ильи.

Я вижу это и понимаю, что этой ухмылки хватает, чтобы папа взорвался.

— Тебе смешно?! — он вскакивает с дивана, сжимая руки в кулаки. — Ты над проблемами моей дочери смеешься?

Илья вздрагивает от раскатистого баса и начинает хныкать. Мое сердце в этот момент ухает в пятки, а на задворках сознания появляется мысль о том, что Астахов сейчас просто позовет охрану и выгонит родителей… Это будет катастрофа. Самая настоящая. Моя. Личная.

Дима медленно поднимается на ноги, держа Илью на руках, а потом его глаза находят папу.

— Вы напугали ребенка, — произносит монотонно.

Папа сглатывает и не говорит больше ни слова.

— Карина, можно тебя на минутку? — Дима переводит взгляд на меня.

Я киваю и тут же иду за ним следом, осознавая, что Илья не плачет. Он всхлипнул, но Дима как-то