Любить невозможно уйти - Missis Stranger

Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули с новой силой. Его губы, его взгляд, полный страсти и его руки на её теле… И ее собственная неуверенность, страх снова довериться, снова почувствовать боль. Она отвернулась, чтобы скрыть слезы, внезапно подступившие к глазам.

Они молча поднялись на верх в приёмную. Эмили казалось, что прошла целая вечность с того момента, как она была здесь в последний раз.Девушка осмотрела всё те же стены и мебель, всё было так же и всё же по другому. Она стала другой.Она больше не та наивная девочка, что впервые оказалась в этих стенах.

Тогда она верила в сказки, в добро, в справедливость. Теперь она знала цену словам и поступкам.- Может вам кофе? - спросила она Мейсона, уставившись в его спину.- Ничего мне не надо, буркнул мужчина, скрывшись за дверью своего кабинета.Эмили села за свой стол и стала вносить последние завершающие штрихи по "Фениксу".

За стеной Мейсон разговаривал с кем-то на повышенных тонах, но слов девушка не могла разобрать.Эмили нахмурилась, отложив стилус. Голос Мейсона звучал не просто раздраженно. Блэквуд и так не был воплощением спокойствия и самообладания, но кто мог вывести его из равновесия настолько сильно?

Но потом наступила тишина и девушка вновь вернулась к работе. В конце концов её это не касается... Наверное...

23

Блэквуд залетел в свой кабинет, проклиная всё на свете. Как можно оставаться хладнокровным, когда его внутренний зверь буквально сходил с ума.

Мужчина распахнул окно, впуская в кабинет прохладный ночной воздух. Он надеялся, что это поможет немного унять бушующее в нем пламя. Взгляд упал на отражение в стекле - искаженное яростью лицо, напряженные скулы, горящие глаза. Он не узнавал себя. Неужели зверь настолько завладел им?

Мейсон всегда гордился своим самоконтролем. Он был хладнокровен и расчетлив, всегда держал свои эмоции под замком. Но сейчас... сейчас он чувствовал, как контроль ускользает, а дикая, звериная природа рвется наружу. Девушка. Ее печаль была словно отравленная стрела, вонзившаяся прямо в его сердце, пробуждая самые темные инстинкты.

Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Нужно успокоиться, но её близость, её запах буквально проникал ему под кожу и в мозг.

Но он не мог позволить себе отвлечься, не мог позволить эмоциям взять верх. Но что-то в ее печали, в ее беззащитности, заставляло его забыть обо всем. Хотелось защитить ее от всего мира, укрыть от боли и страха.

Мужчину отвлёк звонок телефона, не глядя на экран он поднял трубку, прижимаясь лбом к холодному стеклу, гадая что кому опять от него нужно:

Мужчина напрягся:

- Мне нужно всё то же самое, что и в прошлый раз - твоя жизнь.

В трубке раздался дикий хохот:

Он чувствовал, как внутри поднимается волна ярости, готовая вырваться наружу.

- Чего ты хочешь? - прошипел Мейсон, сжимая телефон так сильно, что костяшки побелели.

Мужчина кинул телефон на стол, не заметив, как тот соскользнул на пол. Он стоял в бессилии сжимая руки.

- Доброе утро, — брюнетка приторно улыбнулась подходя к его столу.

- Помню, — буркнул мужчина разрывая на ней кружевную ткань и располагаясь между её бёдер.

*Ну простите меня, так было нужно по сюжету

24.

Синди стояла на пороге особняка Олдбрука и слушала его разговор с её братом, слышала как он угрожал расправой ей, если Мейсон не отдаст ему фирму.Мужчина положил трубку и обернулся весьма довольный собой.

- Ты ведь это сказал не всерьёз, да? Просто, чтоб припугнуть его? - спросила девушка, смотря ему прямо в глаза и пытаясь найти в них подтверждение своим словам.- Я сказал ровно то, что хотел сказать. Ты знаешь, что я не из тех, кто кидает слова на ветер.

- Но ты ведь не сможешь причинить мне боль? - с надеждой спросила она.Взгляд Олдбрука, скользнувший по ней, был холоден и расчетлив, словно сканер, оценивающий ее стоимость. Улыбка, тронувшая его губы, не согревала, а скорее пугала.

– Милая Синди, ты наивно полагаешь, что я трачу время на пустые угрозы? – Его голос был мягок, почти ласков, но в этой мягкости чувствовалась сталь. – Мейсон играет с огнем, и ты, как его любимая сестра, рискуешь обжечься.

Синди почувствовала,