Истинные через века - Татьяна Сеничка

магия меняется в зависимости от взросления спящего дракона, и, похоже, во мне что-то стремительно пробуждается. Видимо, это было написано на моём лице. Моя магия ведь раньше была простого золотого оттенка.

— Ну что, накидываем пледы и айда устанавливать. — Хлопнула в ладоши мама Ника.

С гомоном и смехом, забыв сегодня вечером все свои проблемы, дружной юрбой собрались на террасе. Служанка подала тёплое вино со специями и южными фруктами. Мистер Роджер взглянул счастливыми глазами на всех своих родных и приложил дракона к верхней планке входной двери. Тот засветился нашей магией и буквально врос в дерево, оставив снаружи раскинутые крылья, раскрытую клыкастую пасть с рожками и могучую грудь. Из хрустальной фигурки хлынуло эхо силы главы рода и домочадцев. Теперь мы знали, что скотина в стойлах, охрана умертвий прочёсывает территорию, а все слуги находятся в доме. Особо любопытное умертвие находилось прямо рядом со мной, я его почувствовала. Дружор вильнул костлявым хвостом, затем устремился в сторону загона.

— Почему он так себя ведёт?

— Умер ещё щенком, любопытный из-за этого. У моих умертвий сохраняется память. — Ответил Ник.

— Самое время для рождественского салюта! — Выкрикнул старший брат Ника.

Роджер-младший отошел немного от террасы, что-то вынул из кармана, а затем отбежал опять к нам. Вмиг ночное небо с грохотом озарилось яркими грибами. Внезапный шум меня слегка напугал, Ник вовремя оказался рядом. Спиною прижалась к тёплой, широкой груди, чувствуя, как радость наполняет каждую клеточку души. Он дышал морозным и цветочным ароматом моих волос. Ник дышал мной, и это вызывало волнительный трепет.

Зелёный, оранжевый, красный, синий, краски в небе менялись один за другим. Финальный гром, и золотой дракон озарил всё вокруг себя.

— Красиво... — Прошептала.

— Ну что, пора спать, дети, — грустно улыбнулся генерал. — Особенно тебе, Эйва, подъем до первой зари.

16. Помолвка

Усталость накатила, Ник держал меня в объятиях, пока все родные не зашли в дом, и повернул лицом к себе. Лиловые глаза светились счастьем.

— У тебя чудесная семья.

— Хочу, чтобы ты стала её частью. Но я не тороплю, Эйви, не подумай. Я лишь озвучиваю свои желания.

— Это прекрасные желания, Ник.

Вьюга подняла резко снежную и непроглядную стену. Я невольно поёжилась и прижалась к мужчине. Нику остался последний год учёбы, потом он поступит к отцу на практику в тёмную канцелярию. Уже знаю, что буду с нетерпением ждать каждую встречу.

— Ник?

— Да?

— Ты не шутил про дом в горах?

— Какие шутки?

— А ты уверен, что я именно та?

— Эйви, ты покорила моё сердце в тот самый день, когда перевелась в нашу академию. Но и помимо вспыхнувших чувств есть ряд причин, почему мы должны быть вместе.

— Например?

— Хотя бы просто потому, что нам хорошо вместе.

— Ник, почему ты не был таким раньше? Почему между нами была лишь дружба?

— Просто ты не замечала, пока я не сказал прямо, милая. У меня есть подарок для тебя от всей семьи, но я хотел вручить наедине.

Некромант нежно взял меня за руку, и на безымянный пальчик скользнуло колечко из белого золота, аккуратное, тоненькое. Чёрный изумруд переливался в зимней темноте ярче звёзд, или мне так казалось.

— Ник... Но этот палец... — не успела я договорить.

— Надевают защитный артефакт, рожа жениха, или ты не готова?

Я чувствовала, как натянуты его нервы. Не хотела тянуть с ответом, но прежде чем скажу, да, меня тянет к нему и тянуло раньше. С ним хорошо, у него чудесная семья, у нас будут сильные дети. В конце концов, я заслужила счастье!

— Готова, Николас, готова быть счастливой.

— Тебе нужно выспаться, я провожу.

Думала, что Николас ведёт меня в гостевые спальни, но, поднявшись на третий этаж, он открыл дверь, по всей видимости, в мужскую спальню. Стены отделаны антрацитовым шелком с серебрянными завитками. Широкая кровать застелена чёрным бельём. Балдахин из белой тюли и чёрного шелка красиво раскрыт, складка к складочке. Небольшой камин тускло освещал комнату и создавал ощущение уюта, смотря на то, что творилось за окном.

— Ванна за той дверью.

— А это... правила приличия, Ник, что скажет твоя мама?

— Эйви, в гостевых сейчас ремонт, и я бы не хотел, чтобы ты отдыхала в других комнатах. Я не побеспокою, буду читать, не спится.

— Как скажешь, — мягко ответила и потянулась на носочках за долгожданным поцелуем.

Лиловые глаза загорелись. Сильные руки жгли кожу через многочисленные ткани тёплого платья. Поцелуй вышел нежным, ровно до того, пока я не прикусила нижнюю губу мужчине. Властный язык ворвался в мой рот ласками, от которых коленки стали подгибаться. Страсть нас накрыла, и я потеряла счёт времени. Очнулась лишь когда Ник сам остановился, а пуговки платья на груди оказались растёгнуты.

— Нам нужно остановиться. — сиплым голосом сказал некромант, уткнувшись лбом в мою шею. — Нельзя, ты завтра идёшь к источнику.

— У нас вся жизнь впереди... Так ведь ты говорил?

— Верно...

Не стала дразнить нас обоих. Мой чемоданчик стоял рядом с кроватью. Я достала свёрток, нижнее сменное бельё и отправилась в ванну. Как и ожидала, у тёмного мага и наполовину некроманта вся ванна отделана антрацитовым мрамором. Сама ванна из серого камня, а все магические краны позолочены. Я недолго намывалась, всего-то освежилась и позволила себе полежать десять минут в тёплой воде.

Это прекрасное Рождество. Мне нравится тут, и семья Деймсов чудесная. Я ни о чём не жалею, особенно о том, что теперь в статусе помолвлена. Я так боялась остаться одна после смерти родителей. Прикрывалась за маской сильной и независимой, только вот не хочу такой быть. Хочу закончить академию, выйти замуж, преподавать основы созидания и родить несколько деток. Хочу ждать мужа после трудового дня, приготовив ему лично своими ручками ужин. Хочу ублажать его ночами, а взамен мне нужна лишь забота, любовь и верность. Неужели я так много хочу? Это ведь обычные желания любой женщины.

Вода стала остывать, и я поспешила вылезти и согреться полотенцем. Раскрыв свёрток, я впервые надела на себя подарок моей покойной матушки. Она говорила, что настанет момент и мне это пригодится. Наверное, это и есть этот момент. Прозрачная чёрная ткань совсем не прикрывала мои прелести. Лишь кружево на оборке и над грудью говорило, что