Натурщик - Виктория Яровая

ужасно разозлилась, и во мне все клокотало от несправедливых обвинений. Да идет он к черту! Кто ему давал право так обзывать меня!?

— Это ты, похоже, придурок в последней стадии! Несешь полнейшую чушь, да еще и обзываешься! Я же просто смотрела и писала книгу, больше ничего! Идиот! Да это я отсюда сейчас же уйду! Ни минуты не хочу видеть твою мерзкую рожу!

Кипя от злости, я оттолкнула его и быстрым шагом направилась к избушке. Вот же сволочь какая! Ну все ведь умудряется испоганить! Да чтобы тебя местные волки покусали! Блин! Вспомнила, что он и сам волк. Тогда пусть подавится какой-нибудь костью лося или оленя, или кого он там еще ловит. Живодерище!

Я быстро пошвыряла в чемодан все свои вещи и, таща его за собой, направилась к грунтовой дороге. После обеда буду уже у трассы, а там как-нибудь доберусь и до города.

Шла я уже почти полчаса. Солнце припекало, и чемодан с каждой минутой становился все тяжелее. Долбаная глушь! Чтобы я еще раз на такое решилась... С тихим «хрясь» у чемодана отлетело одно колесо. Ну зашибись! Я швырнула его на обочину и сама села на него сверху. Отдохну немного. Прикрыла глаза и прислушалась. Тишина. Только птички чирикают о чем-то своем, птичьем.

И вдруг послышался новый звук, который быстро приближался. Машина! Кто-то едет! Может, он меня подвезет? Я подскочила и стала всматриваться за поворот, ожидая появления машины.

Красивый черный внедорожник вырулил из-за поворота и приближался ко мне. Я даже не успела поднять руку, как он начал притормаживать, а я разглядела за рулем своего соседа. Ну нет! К нему я ни за что не сяду! Даже если у моего чемодана отвалятся все колесики и идти мне придется в дождь и не пять километров, а пятьдесят. Езжай дальше, зазнавшийся гаденыш!

Но он остановился и вышел из машины, неся в руках мой блокнот. Вот растяпа! Оставила его у реки. Ладно, заберу его, и пусть дальше катится. Я сложила руки на груди и ждала его приближения. Вид у него был уже не такой грозный, и мне показалось, что даже слегка виноватый.

— Ты оставила блокнот, — тон его был примирительным. — Я подумал, что ты захочешь его вернуть.

— Вот так сюрприз! Ты еще и думать умеешь? А не только языком своим молоть. Давай сюда и проваливай.

Но он не спешил мне его отдавать и, подойдя чуть ближе, спросил:

— Когда ты говорила, что использовала меня, ты что имела в виду?

Не хочу я с ним разговаривать. Еще и разъяснять ему тонкости процесса творения своего будущего шедевра. Обойдется! И я, насупившись, молчала, ожидая, когда он отдаст мне мой блокнот.

— Слушай, ну ответь, — попросил он.

Я упрямо молчала и лишь сверлила его презрительным взглядом.

— Я ведь подумал, что мой отец опять подослал ко мне девушку. В июле полнолуние особо сильно на нас влияет и даже слегка сводит с ума. А если нам в этот период приглянется девушка, то она после близости, скорее всего, забеременеет. А мой отец просто помешан на внуках и уже не первый год мучает меня требованиями их появления на свет. Я уже не знаю, куда мне летом уехать, чтобы он меня не нашел и не подсунул одну из этих сомнительных дам, которые готовы родить и оставить ему внука. Понимаешь?

— Твои проблемы меня не касаются, отдавай блокнот и чеши, куда хочешь, — ответила я, не проявляя к нему ни капли сочувствия.

А с чего мне это делать? Меня не заботят его проблемы. И они не оправдывают того, что он повел себя, как свинтус.

— Ну, прости! Я не должен был тебя обзывать! Просто я очень расстроился, потому что, — он ненадолго замолчал и продолжил: — Потому что ты мне понравилась, и мне стало так жаль, когда я решил, что ты не такая на самом деле. Ты, между прочим, тоже не скупилась на эпитеты.

— Ну давай сейчас с тобой еще будем мериться, кто кого сильнее обозвал! — съязвила я. — Не кажется, что мы уже и так достаточно вели себя, словно дети? Да, ты ошибся. Я использовала тебя только в качестве натурщика для своего романа. Больно внешность у тебя, — я замялась, подбирая нужные слова, — колоритная. И, нет, если твой отец и подстроил нашу встречу, то я об этом ничего не знала. И я еще выскажу ему пару ласковых за мой испорченный отпуск.

Я протянула руку за блокнотом, но он все никак не хотел его отдавать. И я продолжила:

— Давай так: я на тебя не злюсь, ты тоже не злись, отдавай мой блокнот, и мы расходимся в разные стороны и забываем друг про друга. А если случайно где-то пересечемся, то сделаем вид, что мы вообще никогда не встречались. Идет?

— Не идет! — возмутился он. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— А я вот хочу уехать: ты мне уже часть отпуска испоганил. У меня еще есть шанс хорошо провести его остаток.

— Так оставайся здесь. Хочешь, я тебе еще попозирую?

И он протянул мне блокнот и стал принимать различные позы, очень похожие на те, которые любят показывать бодибилдеры на соревнованиях. Выглядело впечатляюще, но в сочетании со смешными мордашками, которые он кривил, смотрелось забавно. Еле сдержала улыбку.

— Андрей, я не хочу здесь оставаться. Здесь не так уютно, как я думала. В лесу волки шастают, кругом ни души. Я зря сюда приехала.

— А я с удовольствием составлю тебе компанию, — воодушевился он. — Буду соблюдать твои дурацкие правила и, вообще, буду идеальным соседом.

— Слушай, зачем тебе это нужно? Сиди себе один, как раньше, и радуйся, что меня нет. Чего пристал ко мне?

— А может, ты мне так понравилась, что я ночи не сплю, думая о тебе?

— П-ф-ф! Насмешил. Да ты чуть ли не каждую ночь убегал на свиданки.

— А что? Ревнуешь? —  он скорчил забавную гримасу и поиграл бровями.

Придурок!

— Я, может, хочу выведать у тебя страшную тайну? — продолжал он дурачиться.

— Какую? — удивилась я.

— Как тебя зовут, прекрасная незнакомка.

Ну что за человек? Ведь на полную включил свое обаяние, чтобы добиться желаемого. Сопротивляться просто сил нет.

— Марина, — ответила я. — Все, теперь все тайны разгаданы, и