Месть на десерт (СИ) - Лина Филимонова

с другой стороны, я чувствую что-то вроде гордости: рядом со мной такой мужчина!

И пусть это всего лишь… это ничего не значит… да неважно! Даже просто вот так вот пройтись с ним за руку — уже терапия. Это то, что лечит и восстанавливает меня. То, что не дает провалиться в бездну боли.

* * *

Мы в лифте. Тут зеркальная стена, и я успеваю увидеть свое раскрасневшееся смущенно лицо, свои глаза, сверкающие безумием. И поправить выбившуюся из хвоста прядь.

Ярослав стоит сзади. Его рука все еще держит мою.

— Да, Анюта, — произносит он, наклонившись к моему уху. — Ты мне нравишься.

Боже…

Наши глаза встречаются в отражении.

— Ты невероятно красивая женщина.

У меня перехватывает дыхание. Как давно я не слышала ничего подобного!

Я красивая?

Тут, правда, какое-то очень удачное освещение. И я выгляжу неплохо. И вся эта взволнованность… она мне идет.

Боже… что я творю? Я иду домой к мужчине!

Пока что ничего не случилось. Но понятно же, что… Или нет?

Лифт останавливается. Мы выходим. Я замедляю шаг. Ярослав оглядывается и улыбается:

— Не бойся.

— Я не боюсь!

И отважно переступаю порог его квартиры.

Мы проходим на кухню. Яр предлагает мне сесть и открывает холодильник.

— Чай? Или… шампанское?

Шампанское… Какое шампанское?! У меня дети. Мне нужно домой. Вернуться через пару часов. Адекватной, собранной, заботливой мамой. Мне нельзя расслабляться. Слишком. Но так хочется…

— Ча… Ча… Чампанское, — вырывается у меня.

Глава 19

Аня

— Всем чампанского! — смеется Яр.

И достает бутылку.

— Чай! — сразу же поправляюсь я. — Я хотела сказать: чай.

Зачем мне шампанское? Мне и так бьет в голову… все это. Я дома у Ярослава. Мы вдвоем. Я как будто немного сошла с ума…

— Неплохое успокоительное, кстати.

Он крутит в руках бутылку.

— Я бы, пожалуй, лучше взбодрились. У тебя есть кофе?

— Конечно. У меня кофемашина.

— Класс…

Яр убирает шампанское и начинает колдовать с кофемашиной. А я испытываю острое желание сбежать. Как я вообще решилась прийти сюда?

— Анют, да положи ты ее! — произносит он, обернувшись.

— Кого?

— Сумочку свою прекрасную. Клянусь, я ее не сопру.

Блин… оказывается, я сижу, вцепившись побелевшими пальцами в сумку. А еще — сжав колени, вытянувшись, как струна и глядя испуганными глазами в спину Ярослава.

Пытаюсь расслабиться и уговорить себя, что ничего особенного не происходит. Но… это неправда. Что-то точно происходит!

Он — мужчина. Я — женщина. Мы вдвоем. И я сейчас чувствую это невероятно остро.

Уже много лет… Я даже не помню сколько! Я не ощущала ничего подобного. Я и забыла, как это. Быть женщиной…

— Тебе с молоком?

— Да, пожалуйста.

— У меня есть миндальное.

— Прекрасно!

Яр ставит передо мной чашку кофе и печенье. Садится в нескольких сантиметрах от меня. Его чашка рядом с моей. Его колени касаются моих. Его лицо так близко…

Что я невольно отползаю назад. Вместе со стулом.

— Анют, да не бойся ты. Я испуганных страусят не ем.

— Кого?

— Ничего не будет, — спокойно произносит он.

— Н…нет? — выдыхаю я.

— Мы просто выпьем кофе. И поболтаем.

— О чем?

— Может, ты расскажешь мне, как в детстве тебя называли Солнышком из-за веснушек, а ты обижалась. Или я расскажу, как меня чуть не выгнали из института, потому что я разбил очки декану.

— Меня в детстве называли Лягушкой, — говорю я.

— За что?

— За слишком большие глаза.

— А меня Чебуратором, — признается Яр.

— Почему? — прыскаю я.

— За мои оттопыренные уши.

— У тебя нормальные уши!

— А у тебя необыкновенные глаза…

Мы просто болтаем. Смеемся. Я совершенно искренне хохочу, забыв обо всем…

— А за что пострадали очки декана?

— Я в них мячом попал.

— Мячом?

— Я был лютый баскетболист. Выступал за университетскую команду.

— Мы с Колей тоже играли в баскетбол, на втором курсе, — вспоминаю я.

И замолкаю на полуслове.

Мы с Колей… Тогда — влюбленные и счастливые. Юные, веселые, бесстрашные. Уверенные, что мы вместе навсегда и наша любовь никогда не умрет…

— Хочешь еще кофе? — спрашивает Ярослав.

— Не хочу.

— А, может, мороженку?

— Неа, — мотаю головой я. — Спасибо, Яр.

Я поднимаюсь. Он встает вслед за мной. Это был прекрасный вечер. Но мне пора домой.

— Анют, а чего ты сейчас хочешь? — вдруг спрашивает Ярослав. — Глобально.

— Я хочу… хочу… чтобы все было, как раньше! — вырывается у меня.

Мы стоим напротив друг друга. Яр смотрит мне в глаза. Но перед моим мысленным взором лицом мужа.

Раньше… Когда раньше? Год назад? Два? Пять? Сколько времени муж мне изменяет? А сколько унижает и втаптывает в грязь…

Тех “нас”, молодых, влюбленных и счастливых, уже давно нет. И никогда больше не будет!

— Нет, — говорю я. — Не хочу как раньше

* * *

Так странно… У Ярослава мне было хорошо. Спокойно и уютно. А дома, в собственной спальне, плохо.

Я не могу уснуть. Ворочаюсь с боку на бок. Чувствую, что подушка пахнет Колей. А матрас как будто хранит его отпечаток.

Здесь, на этой постели, несколько дней назад он выполнял супружеский долг. Явно без желания, по обязанности. Может, даже с отвращением. Я же не прекрасная Снежана…

Зачем он это делал? Чтобы что? Как же это все мерзко! И невозможно от этого отмыться, сколько ни принимай душ.

Я вскакиваю. Достаю комплект нового постельного белья. Обычно я стираю постельное перед первым использованием. Но сейчас мне даже нравится этот магазинный запах. Чего-то нового, чужого. Лучше чужого, чем запах подлого изменника…

Эту квартиру выбирал мой муж. И эту кровать — тоже. Он хотел бежевые и коричневые цвета в спальне. Он не дал мне сделать остров на кухне и купить кофемашину.

А я хотела… все по-другому. Но он от меня только отмахивался, говорил, что я деревенщина и у меня нет вкуса. Естественно, это я занималась всем, а не он. Но я должна была угодить ему в каждой мелочи.

Он так гордится этой квартирой! Так любит хвастаться ею перед друзьями.

А я… внезапно понимаю, что больше не хочу здесь жить. Я хочу начать новую жизнь на новом месте.

А еще я хочу, чтобы его давний кошмар стал явью: он вернулся, а тут живут другие люди. И никто его не узнает…

Глава 20

Аня

Утро. Я жарю блинчики и параллельно листаю объявления о сдаче жилья. Где-нибудь в центре, поближе к новой работе. Все дорого… Даже с учетом моей новой зарплаты, сильно превышающей нынешнюю.

— Мам, ты чего