Ниле Беля - Подарки фортуны

Этого Фрэнни оставить не могла.

– Да, я считаю, что вам следует оплатить их вовремя, потому что эти люди заработали свои деньги и им надо на что-то жить. У них есть дети и пожилые родители, которых надо содержать. И осмелюсь заметить, леди Трампер, что эти люди тратят на выпивку гораздо меньше, чем ваши друзья. Вот счет за шампанское – дюжина бутылок, больше чем по двадцать фунтов за каждую. Да на эти деньги целая семья может прожить две недели! – Для пущей убедительности она добавила:

– А пить, по-моему, следует чай и кофе, ну и пиво на худой конец.

Леди Трампер начала задыхаться от возмущения.

– Вы… дерзкая девчонка! – наконец вставила она. – Я вас увольняю! Можете убираться. Мне очень жаль, что я вообще послушалась профессора ван дер Кеттенера.

– Я так и знала, что вы это скажете, – ответила Фрэнни, не очень расстроенная потерей работы. Главное, она выложила все, что скопилось на душе. Они живут в свободной стране, где каждый имеет право на собственное мнение. Фрэнни начала собирать свои вещи с письменного стола, за которым подписывала карточки для рождественского ужина. – Я проработала два с половиной дня… – Она принялась что-то рассчитывать и записывать на обратной стороне конверта. – Это значит, вы мне должны…

Леди Трампер фыркнула:

– Вы не получите ни пенни.

– Тогда мне придется подать на вас в суд, – объявила Фрэнни.

Леди Трампер уставилась на нее. Потом сказала:

– Возьмите все вам причитающееся из стола.

Поблагодарив ее, Фрэнни отсчитала нужную сумму и продемонстрировала ее леди Трампер.

– Надеюсь, вы найдете помощницу, которая придется вам по душе, – сказала она. – И желаю вам счастливого Рождества, леди Трампер.

Она тихо закрыла за собой дверь, спустилась на кухню, попрощалась с изумленной прислугой и вышла на улицу.

Сообщать тете и брату об увольнении необходимости не было – у нее есть право на выходные, а после Рождества она найдет себе новую работу. Скорее всего, ночную, решила она, стоя в автобусе, зажатая между двумя мужчинами, уткнувшимися в газеты.

– Одна дверь закрывается – другая открывается. – Эту мысль Фрэнни нечаянно высказала вслух, и ее соседи, оторвавшись от своих газет, удивленно воззрились на нее.

Выходя из автобуса, она пожелала кондуктору счастливого Рождества и зашагала в направлении Фиш-стрит. До супермаркета она успеет выпить чаю и съесть тост без масла, сидя у камина, а потом приготовит бифштекс и бобовый пудинг, вкусный и сытный.

Фрэнни прошла мимо магазина, где продавались рыба и картошка, и вспомнила о профессоре. Сейчас он, наверное, уже сидит в кругу своей семьи. В зале стоит елка, его жена нарядно одета, а дети… если он женат, должны же быть дети… а может быть, у него есть невеста… Неважно, главное, всех их ждет великолепно накрытый праздничный стол…

Именно так и было. Вся родня профессора собралась, как обычно перед Рождеством, и сам он восседал во главе большого стола красного дерева в окружении своих трех сестер с мужьями, брата с женой и целой оравой племянников. Он сидел, слушая мерный гул разговоров и время от времени вставляя словечко, но его мысли были заняты Фрэнни.

Он понимал, что сейчас не время и не место для мыслей о ней, но Фрэнни прочно поселилась в его голове. Он считал, что все дело в жалости. Профессор и впрямь жалел ее, но еще больше восхищался стойкостью, с какой девушка переносила невзгоды, не теряя любви к жизни. Несмотря на ловко переданную корзину с угощением, навряд ли Рождество принесет ей много радости.

Он обвел взглядом комнату и невольно подумал, что эта обстановка показалась бы Фрэнни роскошной. Просторный зал с высоким потолком и деревянной обшивкой. В одном конце – камин, три высоких окна с бордовыми бархатными портьерами выходят на улицу. В центре зала – огромный стол, сверкающий серебряными приборами. Полированный паркет покрыт толстым абиссинским ковром под цвет портьер.

Стол блестел серебром, хрусталем и японским фарфором, в центре стоял большой венок из остролиста и роскошные букеты из роз, гиацинтов, лилий и нарциссов. Огромная люстра, подвешенная на тяжелых цепях, лила свой уютный свет на сотрапезников, их было семнадцать, включая детей, – малыши сидели на подушках, те, кто постарше – на высоких стульях. Это был традиционный ужин, на который каждый год собиралась вся семья.

Завтра, на Рождество, после посещения церкви все встретятся и за общим ланчем, остаток дня будет посвящен детям, которых ждут рождественские подарки, спрятанные под елкой, а вечером, когда дети лягут спать, взрослые сядут за праздничный ужин.

Младшая сестра, Сатске, прервала ход его мыслей.

– Марк, как ты думаешь, на следующий год за этим столом появится наконец твоя жена? – полушутя спросила она. Она была любимицей профессора и могла безнаказанно совать нос в его жизнь.

Он весело ответил:

– Пока что жениться я не собираюсь, но, как уверяла меня регистраторша из больницы Святого Жиля, любовь набрасывается на людей внезапно. А уж ей ли не знать об этом: она только что вступила в брак и всем желает того же. – Он рассмеялся. – Так что ждите, может быть, я всех вас удивлю.

Эта тема вызвала много добродушных шуток, но наконец ему удалось перевести разговор в другое русло. Позже, когда дети легли спать, в гости пришли друзья, приглашенные на вечер.

В окружении гостей профессор совсем забыл о Фрэнни. Но когда все разошлись, он, оставшись в кабинете вместе с Бивди, золотистым Лабрадором, разлегшимся у его ног, неожиданно вопросил себя: интересно, а что сейчас поделывает Фрэнни?

Глава 4

Фрэнни лежала в кровати, строя планы и стараясь не впадать в уныние. С какой стати? Рождественский ужин, с добавлением лакомств из приза, полученного тетей, можно было считать роскошным. Управляющий супермаркетом прибавил к ее жалованью еще пачку бисквитов и отпустил на два дня. Если в течение этих двух Дней Фрэнни и думала о профессоре, то, во всяком случае, не позволяла своим мыслям надолго задерживаться на нем. Она выслушивала тетины похвалы в его адрес, потому что избежать этого было невозможно, но старалась думать о нем без пристрастия: добрый и порядочный человек, считающий своим долгом быть внимательным к родственникам больных. То, что этот долг простирается до покупки рыбы с жареной картошкой, могло, конечно, показаться странным, но только не Фрэнни. Она подумала, что едва ли ей представится возможность снова его увидеть, если только она сама не отвезет тетю в его клинику. Поговорить с ним, конечно, не удастся, а если и удастся, то не стоит забывать, что профессора раздражает ее болтовня. Пожалуй, лучше с ним больше не встречаться. Пускай тетю отвезет Финн…