Джан Макдэниел - Подарок

Войдя в незапертую дверь, она крикнула:

— Селина!

Ее двухлетний племянник Кэйси выкатился из кухни и с раскинутыми руками бросился ей навстречу. Ярдли подхватила его и подняла, прижавшись щекой к нагруднику его комбинезончика.

Когда она поцеловала ребенка, что-то очень доброе и очень счастливое шевельнулось в ее груди, будто она взошла на карусель и та вдруг начала двигаться. Пошатнувшись, она оперлась рукой на пианино Мими.

— Ярдли, с тобой все в порядке?

Она подняла взгляд и в проеме между гостиной и столовой увидела свою сводную сестру, чья стройная фигурка была облачена в линялые джинсы и плотный розовый свитер, а прямые каштановые волосы прядями струились вдоль лица, ниспадая на плечи.

— Да, вроде… — Но сердце ее вдруг заколотилось от мысли, что она чуть не уронила Кэйси. — Просто слишком обрадовалась, обнаружив здесь этого молокососа и мою любимую сестричку.

Кэйси заворковал, и она смачно поцеловала его в шейку, с удовольствием вдыхая милый запах детского шампуня и пшеничного печенья. В конце концов, хоть и неохотно, но ей пришлось опустить ребенка на пол.

Селина подошла к Ярдли и крепко ее обняла.

— А я как раз готовлю кофе. Ты что-нибудь привезла поесть? Я пыталась заказать пиццу, но никто не хочет везти ее за город.

— Знаешь, тебе надо было дать нам знать, что ты приедешь, тогда бы мы приготовились…

— Накануне я звонила Мими, — сказала Селина, хмуря темные брови и морща лоб. — Кстати, где она?

Ярдли несколько растерялась.

— Ну, она, знаешь ли, последнее время хандрила. Приближается осенний бал, а для нее, после ухода дедушки, эти дни особенно грустны. Так что она взяла и укатила в Нью-Йорк. — Видя, как упала духом ее сестра, Ярдли заставила себя солгать. — И я могу поклясться, что она сказала тебе, что ее не будет до воскресенья.

Не отрывая карих глаз от сынишки, Селина сказала:

— Не трудись, Ярдли. Она ничего такого мне не говорила.

— Селли, это просто недоразумение, — стояла на своем Ярдли, — Не делай из этого историю. Здесь столько всего произошло…

Селина выглядела удивленной.

— В Киттридже? В этом самом сонном городишке Северной Америки? Да уж, чего только не бывает на свете.

— Пойдем на кухню. Я привезла ростбиф и картофельный салат, так что могу поделиться. Как папа? Как Франческа?

— С мамой и папой все прекрасно. Не старайся переменить тему. Лучше скажи мне, что же такого у вас здесь могло произойти?

— Ну, главное — неприятности в бизнесе.

— Не лукавь, Ярдли, — упрямилась Селина, заглядывая в гостиную, куда потопал Кэйси. — Лучше скажи, с чего это тебе звонил Саймон Блай?

Улыбка Ярдли как-то вмиг слиняла.

— Эй, не смотри на меня так испуганно. Я ведь не Мими, со мной можно поделиться чем угодно. Не удивлюсь, даже если ты сообщишь мне, что спишь с ним. Насколько я помню, он весьма даже ничего себе. Вопрос лишь в том, так ли он хорош внутри, как снаружи.

Ярдли закатила глаза. Только Селина способна из одного телефонного звонка вмиг слепить целую историю. Но зато с ней можно расслабиться. Селина единственный человек, с которым она может поделиться своими огорчениями, не опасаясь, что та раззвонит все по белу свету. А ей так нужно было хоть с кем-нибудь поделиться.

— Я рада твоему приезду, Селина. Надеюсь, ты нальешь мне большую чашку кофе, — сказала она, готовясь поделиться с сестрой своими тайнами.

Стоя в ванной перед большим зеркалом, Ярдли бросила на себя последний критический взгляд.

— Ты просто великолепна! — восхитилась Селина. — Решила покорить весь здешний мирок?

Зачесывая волосы вверх, Ярдли кивнула. Ей было двадцать семь лет, и она постоянно сражалась со своей внешностью семнадцатилетней девчушки. Но сегодня она не выглядела семнадцатилетней.

Ее белокурые волосы, собранные на затылке, образовывали великолепное сооружение из вольно струящихся локонов, а синие глаза казались невероятно большими благодаря черной бархатной туши и умело нанесенным Селиной теням. Совершенной формы губы стали еще соблазнительнее, умело тронутые розовой губной помадой, а кожа, и без того гладкая и свежая, под легким налетом пудры обрела восхитительную матовость. Аметистовые камешки таинственно мерцали в серьгах, подчеркивая красоту ожерелья, тоже с аметистами, покоящегося у основания ее шеи.

Платье от Софи плотно облегало фигуру, а глубокий вырез впереди и еще более глубокий на спине открывал великолепную кожу, под которой нигде не торчали никакие кости. Высокие каблуки и поднятые кверху волосы делали ее на несколько дюймов выше, и это придавало ей уверенности перед встречей с Саймоном. По крайней мере, не придется смотреть на него снизу вверх.

— Не представляю, как буду выглядеть после бала. Но ты, Селли, просто гений. Если бы я сама попробовала нанести на лицо столько косметики, из меня бы точно вышел клоун, если не что-нибудь похуже.

— Да он просто сдохнет, когда увидит тебя.

— Я ведь не для собственного удовольствия иду на этот бал. Кажется, я уж все тебе объяснила, Селли. Меньше всего я намерена обольщать его. Да и он тоже решил появиться со мной на людях совсем не из нежных чувств.

Селина улыбнулась.

— Кажется, ты сказала, что форма хранится у него в спальне. А я знаю только один способ, каким можно пробраться в спальню к мужику.

— Ну, теперь он наверняка упрятал ее в какой-нибудь подвал, Да если и не упрятал, я не намерена заниматься с ним сексом только для того, чтобы добраться до этой клятой формы. Я просто хочу убедить его, что вернуть вещь — законным владельцам будет с его стороны единственно верным и благородным поступком.

— Где, как не в спальне, можно заставить мужчину внимательно себя выслушать? Там твои доводы прозвучат гораздо убедительнее, да и принципы его не покажутся ему такими уж ценными, когда взыграет основной инстинкт. Под его воздействием гораздо легче преодолеть всякие противоречия.

Ярдли ощетинилась.

— Да я никогда и ногой не ступлю опять в его спальню!

Усмехнувшись, Селина сложила на груди руки и непринужденно прислонилась к стене.

— «Опять»? Выходит, ты уже побывала там? Так что ж ты мне пудришь мозги? Иди, сестренка, и доводи дело до конца.

Лицо Ярдли вспыхнуло.

— Ничего себе!.. Я ей все объяснила, а она все равно толкует дело по-своему!

— Не валяй дурака, ты же сама сказала, что была у него. Так чем же вы там, у него в спальне, занимались? Ты что, помогала ему вымести пыль из-под кровати?

— Знаешь, Селина, ты… ты…

Ярдли начинала сердиться. Не могла же она рассказать сестре, что упала в обморок, а Саймон схватил ее и затащил в свою постель. Ирония ситуации заключалась в том, что никто, кроме Саймона, не знал о ее обмороке, и она предпочитала, чтобы это так и оставалось. Не хотелось попусту тревожить близких, поскольку сама она не считала, что с ее здоровьем что-то неладно. Саймон не в счет. Он-то не станет за нее тревожиться.