Дикси Браунинг - Лучший из миров

— Это не совсем цена, но эта цифра как-то влияет на стоимость. Из своих источников я узнал, что чем цифра меньше, тем дороже эта мазня.

Из своих источников? Дело, похоже, приобретало все более серьезный оборот.

— Самым дорогим был рисунок под номером 11/120. Надо понимать, что отпечатано всего сто двадцать копий, репродукций, эстампов, как уж они там называются, и ей достался номер одиннадцатый. Только не спрашивай, что это значит я сам не знаю.

Бен взял Мэгги за руку и повел к деревянной беседке, увитой виноградом, в которой стояли качели. В воздухе витал сладкий аромат цветущей глицинии. Мэгги хотела уже сесть, но тут вдруг подумала о пчелах и резко отпрянула, естественно, наткнувшись на Бена.

Со вздохом смирения она спросила:

— Послушай, может быть, нам стоит вернуться в дом, где не будет камней, пчел и летающих вампиров? Я совершенно не могу сосредоточиться, когда моя жизнь непрерывно подвергается опасности.

Она еще не добавила, что самым опасным объектом был он сам…

— Как скажешь. Я просто не хотел, чтобы нас подслушали.

— Это становится все больше похоже на шпионский триллер, — пробормотала она, приноравливаясь к его широкому шагу. Если он смог выбросить из головы тот поцелуй, то и она сможет.

Как будто его никогда и не было. — Твое имя случайно не Бонд? Джеймс Бонд?

При звуке его низкого, хрипловатого смеха у Мэгги в который уже раз перехватило дыхание.

Этот парень хуже, чем эпидемия гриппа. А значит, ей немедленно требуется прививка.

— Что-то вроде. Еще шесть недель назад я носил значок полицейского.

У Мэгги внутри все похолодело. Она обогнала Бена и первой поднялась на веранду. Остановившись на верхней ступеньке, она резко обернулась и оказалась с Беном не просто лицом к лицу, а глаза в глаза, губы к губам. В свете, льющемся из освещенного окна, его глаза казались… Господи, что это были за глаза! Мужчина просто не может быть столь совершенным — должен же быть хоть какой-то изъян! Кривые ноги, лысина, близорукость?

— Итак, ты коп. — В устах Мэгги это прозвучало как обвинение.

— В отставке.

— Ты слишком молод, чтобы уходить в отставку Бен отвел взгляд, на миг задумался, потом сказал:

— Будем считать, пришло время двигаться дальше.

Мэгги почувствовала фальшь, но решила не припирать его к стенке, фигурально выражаясь.

Выражаясь же буквально, ей очень хотелось это сделать, хотелось разгладить складку на его щеке, провести пальцем по маленькому шраму на скуле.

— Знаешь, когда человек в разговоре начинает фразу со слов «Будем считать…», это означает, что он не говорит правды, во всяком случае, всей.

— А знаешь, когда человек начинает фразу со слов «Знаешь…», это означает, что он хочет увильнуть от разговора.

Бен поднялся на еще одну ступеньку, и у Мэгги сердце провалилось куда-то в живот. Сейчас он ее поцелует…

Резко развернувшись, она направилась в дальний конец веранды, где стояли еще одни деревянные качели под сенью перголы, увитой глицинией.

— Здесь ты можешь рассказать мне остальное.

— Почему я ушел в отставку?

— В том числе. Но прежде всего, о предложении объединиться. И о своей бабушке, о том, как ее обманули…

— Не могу судить объективно, какой Силвер художник, но мошенник он весьма талантливый.

Я предполагал, что это его не первый и не последний трюк, а попав сюда, убедился в этом окончательно. Ты ничего странного не замечаешь в происходящем?

— Честно говоря, мне не с чем сравнивать, поскольку я впервые в подобном месте. Но если ты о том, что шестидневное пребывание здесь с полным самообслуживанием, общей душевой и узкими и жесткими койками, напоминающими орудие пыток, стоит как океанский круиз, то да, меня это очень удивляет.

— Орудие пыток? — Уголки его губ дрогнули в улыбке, и Бен хмыкнул. — Нет, я имел в виду принцип отбора учеников — это в основном женщины, причем пожилые.

Мэгги ждала разъяснений.

— Какой в наши дни самый уязвимый социальный слой общества? — спросил Бен.

— Дети? Дети, совершающие преступление и находящиеся в полной уверенности, что это простая шалость? Ну ладно, сдаюсь. Кто?

— Обычные пожилые граждане, старики. Такие, как моя бабушка. Как Джени, Джорджия и Чарли.

Скольких Силвер обманул, заманив в свою Школу, запудрив мозги россказнями об искусстве и, в конце концов, подсунув им свою… мазню, да еще в виде копий? Наверняка процентов пятьдесят купилось на его посулы. — Бен вздохнул. — Насколько я понимаю, если нарисовано от руки — это картина, но моей-то бабушке он всучил репродукции с карандашной подписью, то есть получается, он продал ей просто свои автографы, потому что остальное вообще не имеет никакой ценности.

— Он не настолько известен, чтобы люди мечтали приобрести его творения, а тем более автограф…

— Тем более! Не думай, я неплохо подготовился к поездке сюда и проконсультировался со знающими людьми.

Мэгги понимающе кивнула.

— У репортеров тоже есть свои источники. Я могу проверить кое-что по своим каналам, если хочешь. — Она даже себе не хотела признаться, что разочарована. Бен пригласил ее на прогулку при лунном свете только для того, чтобы предложить объединиться! — Ты именно этого хотел от меня?

— Не совсем. Я хотел попросить тебя прислушиваться и приглядываться ко всему, что происходит. Если Силвер подкатится к тебе со своими предложениями, отшей его немедленно. Я хочу, чтобы он поскорее открыл охоту на пожилых леди. Именно они — его главная цель. И не успеет он оглянуться, как я его прищучу.

Мэгги решила не искушать судьбу, поэтому села не на сентиментальные качели, рассчитанные на двоих, а в плетеное кресло-качалку, поздно почувствовав, какое оно влажное от вечерней росы.

— Бен, ты не можешь арестовать его только за то, что он предлагает людям купить свои картины или репродукции. Не знаю, но…

Бен и сам прекрасно это понимал. Он всегда заранее просчитывал ситуацию, но когда узнал, что его бабушка стала жертвой мошенника, ярость и жажда справедливости буквально ослепили его, и он ринулся в авантюру очертя голову, даже не задумавшись, что ему, в общем-то, нечего инкриминировать Силверу. Мошенничество и обман всегда трудно доказуемы. Более того, в сфере искусства он был полный профан и полагался только на свою интуицию.

— Когда до этого дойдет, я придумаю что-нибудь. — Бен вздохнул, почувствовав сладкий запах цветов и легкий аромат Мэгги. — Так ты поможешь мне?

Он не чувствовал бы себя более беспомощным, окажись в саванне на хромой лошади, без воды и мобильного телефона. Конечно, ему приходилось работать и с напарником, и без, но ведь Мэгги не коп. Честно говоря, в ее помощи он не особенно-то и нуждался. Выводя ее на улицу под предлогом разговора, он хотел совсем другого.