Эмили Лоринг - Стремительный поток

– Это не к вам, мадама. К синьорине.

– Ко мне? – Джин взяла с подноса визитную карточку и, прочитав имя, с трудом удержалась от довольной улыбки.

– Чего стоишь и облизываешься, как кошка? – проворчала графиня. – От кого это?

– От Гарви Брука.

– От того южанина, который постоянно увивался за тобой прошлой зимой, изображая Уолтера Рейли?[5]

– Он вовсе не похож на Уолтера Рейли, а вы видели его всего один раз, – вспыхнула Джин, но, вспомнив, что возможность кого-нибудь уколоть доставляет бабушке ни с чем не сравнимое удовольствие, проглотила обиду и сказала: – Он пришел как раз вовремя, чтобы спасти меня от участи всех старых дев города Гарстона, влюбленных в преподобного Уинна.

Графине не нравились остроты, за исключением ее собственных.

– А я-то рассчитывала, что преподобный Уинн влюбится в тебя и это поможет оторвать его от церкви, – сердито пропыхтела она. – По-моему, он самый подходящий кандидат в мужья.

Джин несколько секунд переваривала эти слова, наконец оправилась от шока и разбушевалась:

– Чтобы я вышла замуж за священника?! Да я скорее затею интрижку с архангелом Гавриилом! Когда я найду себе прекрасного принца, это будет… это будет нормальный мужчина!

Графиня прыснула от смеха. Скрипнула половица – на пороге стоял Кристофер Уинн, немного побледневший, с веселыми глазами. Ошарашенная, Джин с трудом оторвала от него взгляд и открыла пудреницу. Она смотрела в зеркальце так пристально, что отражавшиеся в нем губы расплылись в подобие кровавого пятна на ее лице.

– Я принимаю ваш вызов, мисс Рэндолф, – пряча улыбку, торжественно заявил Уинн.

– Вызов?

– Я готов доказать, что мужчина может быть священнослужителем и одновременно хорошим любовником – под словом «нормальный» вы подразумевали именно это, не так ли? – Он обратился к графине, злорадно наблюдавшей за внучкой: – Я вернулся, чтобы сообщить, что ваша уловка сработала идеально. Попечительский совет церкви выдал ультиматум. Мне надлежит решить, согласен ли я уделить время увеличению фондов, пожертвовав своими прихожанами.

– И что же? – Графиня, сгорая от любопытства, села прямо и даже забыла поправить прическу. – Вы согласны?

Кристофер Уинн усмехнулся:

– Об этом говорить пока рано. Мисс Рэндолф, у дверей стоит сверкающий родстер и нетерпеливо бьет копытом.

Джин вышла из состояния комы, в которую ее вогнало заявление о том, что мужчина может быть священнослужителем и любовником одновременно. Что он имел в виду? И почему произнес это таким голосом, что ее будто пламенем обдало? Джин поспешно поцеловала бабушку и бросилась вон из комнаты.

– Не в эту дверь, мисс Рэндолф. Это стенной шкаф. Вот сюда.

Графиня захохотала. Вне себя от ярости и унижения, Джин с вызовом взглянула в глаза Кристоферу Уинну, проходя мимо него.

На ступеньках особняка Гарви Брук – светловолосый, прилично одетый молодой человек – весело приветствовал девушку:

– Вот и я, Джин, вовремя явился, чтобы спасти мою спящую красавицу от чар колдуна! Господь всемогущий, ну и скучный городок. Он напоминает мне карусель – все вертится, вертится, но так и остается на месте. Я пробыл здесь десять минут, но мне показалось, будто они длились вечность – без тебя. Запрыгивай скорее!

Устроившись в роскошном дорогом родстере, Джин глубоко вздохнула. Она действительно чувствовала себя заколдованной, причем в роли колдуна выступил христианский священник.

Когда Кристофер Уинн появился на крыльце, девушка повысила голос, чтобы он услышал:

– Гарви, ты просто ангел, как хорошо, что ты пришел мне на помощь. Здесь нет ни одного нормального мужчины, сделанного из плоти и крови!

Глава 7

Воскресный штиль. Джин почувствовала это, когда желтый родстер выскочил из ворот поместья «Хилл-Топ». Просто удивительно, какое затишье наступало здесь на седьмой день. Она оглянулась. Казалось, будто мириады глаз из белого особняка смотрят на нее с резким неодобрением. Она скорчила рожицу в ответ и посмотрела на сумку с клюшками для гольфа и теннисные ракетки, расставленные на соседнем сиденье с таким расчетом, чтобы их хорошо было видно. Затем взглянула на свое белое спортивное платье и желтый жакет, отражавшиеся в ветровом стекле. Правильно, так и надо было одеться.

Прекрасный день. Воздух позднего октября был по-зимнему свеж, к нему примешивался легкий запах дыма лесных пожаров, аромат сосновой и еловой хвои, слышались легкая музыка далеких колоколов и шелест веток, стряхивающих последние листья нежно и неторопливо, словно матери, посылающие своих детей в школу в первый раз. Над головой синело ясное небо с перистыми облачками. Сверкающая лента реки словно упала с небес, чтобы обвязать желтовато-коричневые поля; вода была так чиста, что в ней отражался небесный купол.

Джин сбросила скорость, вырулив на главную улицу. Она сделала это нарочно. Если бы кто-то осведомился о пункте ее назначения, она бы весело выдала заготовленный ответ: «Конечно, «Кантри-клуб». А почему нет? Вы только представьте, каково сидеть в душной церкви в такое прекрасное утро!» Она кивала и лучезарно улыбалась попадавшимся на пути знакомым. Каждая девушка в городке была нарядно одета и направлялась в церковь. Лицемерки! Как долго они будут оставаться в церковном фан-клубе, если Кристофера Уинна отправят в отставку? Этот момент потихоньку приближался. А может, он решил уступить и заняться выколачиванием денег у паствы? Джин слышала, как Хьюи осуждал раздоры и распри, которые породила герцогиня, а та торжествовала. Объединенная церковь распадалась на фракции.

Джин проехала мимо Калвинов. Отец семейства недовольно нахмурился, сжал тонкие губы и нехотя приподнял шляпу; старшая дочь бросила на Джин косой оценивающий взгляд. По улице спешила разодетая в зеленое и золотистое Фанчон Фаррелл, натягивая перчатки. Она театрально ахнула, крикнула:

– Опять в другом платье! – и захихикала. Окинув родстер взглядом собственницы, добавила: – Я без ума от моей машины!

Констанс Уинн, изящная, словно фотомодель, в простом платье и лисьей накидке, кивнула и улыбнулась. Салли-Мэй, шагавшая рядом, чопорно поджала губы, посмотрев на нагруженный спортивным инвентарем родстер поверх очков. «Маленькая святоша», – возмущенно подумала Джин и поехала дальше. Затишье заполняло все пространство, словно мир чего-то ждал, и вдруг со стороны высокой церкви накатила лавина мощного звука, оформившегося в аккорды, словно исполняемые множеством органов. Колокола вызванивали мелодию хорошо знакомого Джин церковного гимна, и она мысленно сопровождала ноты словами.

Торжественно прозвучала концовка, и колокола умолкли. В воображении девушки они продолжали гудеть и вибрировать, перед мысленным взором возник образ Кристофера Уинна. Тогда, в гостиной графини, он пел это самое произведение. Его лицо сияло. И зачем она, Джин, так глупо и необдуманно бахвалилась своим безразличием к церкви? Снова эта Ужасная Сестрица! Нет. Она больше не будет прятаться за этим призраком из детства.