Кристин Лестер - Ночь над Манхэттеном

Все, Мадлен, пока.

Буду писать. Буду звонить.

Четверг, 15 марта 2006 г., 23.00».

Джонни откинулся на спинку стула и вздохнул с облегчением.

— Все повторяется, Хэтти. Жизнь — это круг.

Да, все повторяется. Только на этот раз письмо дошло до адресата, а он, Джонни, попросту вор. Впрочем, если верить прочитанному, то и в прошлый раз письмо успешно дошло до адресата, то есть до него. А ведь он хотел совсем другого сценария… И бедная Мадлен тут совершенно ни при чем.

— Ай да Хэтти! — проговорил он, восхищенно присвистнув. — Один — один. Далеко пойдешь, девочка.

А может, закатить скандал? Он имеет полное право. После такого чудовищного разоблачения ему есть что сказать своей бывшей девушке, и не важно, что она уже бывшая… Впрочем, он сам сейчас ведет нечестную игру.

Росомаха Мадлен оставила включенный компьютер и убежала на обед. Мало того что он всегда просил ее закрывать приемную, если его нет на месте и она уходит тоже. Кроме того он просил обязательно выключать экран или хотя бы сворачивать окна, перед тем как встать из-за стола. Таковы правила безопасности. Конечно, у них не ФБР и даже не полицейский участок, но правила есть правила. Чтобы посторонние не совали нос во внутренние дела фирмы. А то всякие тут ходят. Он, например, знает, что журналисты, которые бывают здесь, очень любопытны.

А Мадлен оставила все как есть и убежала. Сумочку взяла с собой, значит, пошла не в кафе на пятом этаже для своих, а в кофейню за углом.

Видимо, убегала впопыхах: ничего не выключено, приемная нараспашку, на экране игрушка, пара сайтов глянцевых журналов и письмо Хэтти. Все окна открыты, «висят» друг на друге, непроизвольно приглашая заглянуть… Джонни вздохнул — может, ее уволить? С другой стороны, благодаря безалаберности секретарши он узнал о тайнах Хэтти.

Следующая мысль заставила его подпрыгнуть: а что, если это — очередной розыгрыш? И письмо было специально оставлено на экране, и все очень похоже инсценировано под рассеянность Мадлен?

Впрочем, о чем это он? Какой же это розыгрыш, если он сам… Глупость какая!

Джонни еще раз пробежался глазами по тексту. Интересно, а про Долсона — правда? Такая знаменитость и Хэтти… Неужели он каким-то образом оказался другом ее детства? Надо как следует допросить Мадлен, ведь они все учились в одной школе. Хм. Любопытная парочка — Мадлен и Хэтти. Что же я сразу-то не разглядел?

Джонни вздохнул и пошел в свой кабинет. Как бы там ни было, а он сейчас поступил плохо. Нельзя читать чужие письма, даже если кто-то оставил их на экране для тебя!

Хэтти проснулась со странным ощущением чуда. Легкий утренний ветерок в приоткрытую форточку принес запахи весны и солнца. И она сначала не смогла понять, почему так явно пахнет цветами. Причем не просто цветами, а ее любимыми голубыми тюльпанами? Это — редкие цветы, Джонни никогда не мог их найти к празднику, ко дню ее рождения. Но Хэтти знала, что иногда надо баловать себя безо всякого повода, и покупала любимые цветы, расставляя их по всему дому мелкими букетиками.

Это все — ее давняя страсть к духам! Она вообще была неравнодушна к запахам и могла уловить тончайшие ноты, которые не чувствовал, кроме нее, никто. А уж «услышать» свои любимые тюльпаны, пусть даже и через форточку, вообще не составляло никакого труда. Хэтти открыла глаза и сладко потянулась — причудится же такое! А потом замерла, глядя в окно.

И в самом деле, откуда в форточке голубые тюльпаны? Она немного поморгала, но мираж не исчезал. Тогда она выдохнула и, счастливая, прошептала:

— Оливер…

Наверное, так же как для нее ясны и понятны были запахи, Оливер мог улавливать тончайшие звуки. Потому что на свой едва различимый шепот Хэтти тут же услышала из окна:

— С добрым утром, хорошая моя!

Он заглядывал в комнату и улыбался, положив подбородок на скрещенные пальцы. В этот момент Хэтти узнала, что такое счастье. Да-да, именно в этот момент. Ибо для того, чтобы стать счастливой, не нужна буря сильных чувств или острая радость. А нужно вот так… Синие тюльпаны в форточку и нежное солнечное утро.

— Спасибо за цветы.

— Ты вчера говорила, что это любимые.

— Ты искал их всю ночь?

— Да, лазил по зеленым холмам, рвал и складывал в охапки… Можно войти?

— Конечно. — Она выбралась из-под одеяла и встала ему навстречу, не замечая, что одета в смешную детскую пижаму.

Оливер перелез через подоконник и оказался в комнате. Посмотрел на Хэтти, не выдержал и улыбнулся.

— Тебе очень идет!

— Ой! — Она попыталась глупо прикрыться пледом.

— Нет, правда! Гораздо лучше, чем платья или джинсы.

— Ты думаешь?

Он шагнул к ней:

— Хэтти…

— Что, Оливер?

И оба замерли, споткнувшись о нерешительность. Каждый подумал об этом: как неудержимо хочется броситься сейчас в объятия друг друга… а дальше — будь, что будет!

— Хэтти.

— Что?

— Разве могут два счастливых человека быть счастливы не до конца?

— Счастливы?.. Оливер, я… — Она тоже сделала шаг ему навстречу — и остановилась. Трогательный момент был безнадежно испорчен шарканьем тапочек за дверью и стуком.

— Хэтти, птичка моя, с кем ты чирикаешь в такую рань?

— Это моя бабушка, — сказала Хэтти упавшим голосом.

В самом деле, могло ли быть иначе? Разве могли они сейчас… Хэтти покраснела до ушей и закрыла лицо руками, отвернувшись.

— Не огорчайся, все будет хорошо… Просто — все еще будет.

— Как малые дети, честное слово! — не отнимая рук от лица, прошептала она.

— Ничего, все правильно. Мы знакомы всего три дня… Иди ко мне и не плачь.

— Четыре, — сипло поправила она, уткнувшись ему в плечо.

Оливер улыбался и гладил ее длинные волосы. Ангел он, что ли?

Между тем стук в дверь повторился.

— Хэтти!

— Иногда, — неожиданно светским голосом начала Хэтти, — она бывает крайне вредной и коварной. Готова поклясться, что она видела, как ты влезал в окно, и теперь сгорает от любопытства.

— Все бабушки такие. И у меня не лучше.

— Оливер, я…

— Все просто замечательно, Хэтти! И — ни слова больше! — Он держал ее щеки обеими ладонями и рассматривал лицо. Он был чуть ниже ее ростом. Потом аккуратно поцеловал в губы.

Провалиться на этом месте! — в отчаянии подумала Хэтти. Это просто редчайший в природе мазохизм! Красавец-мужчина приходит в спальню с букетом редких цветов, а она стоит в детской пижамке и выслушивает бабушкино ворчанье под дверью! Где такое еще поискать?

Со странной злостью на себя, на бабушку, на весь мир, она первая обняла Оливера и принялась жадно целовать. Она съест его, она голодная, она просто сегодня не завтракала! И пусть бабуля только попробует войти и что-нибудь сказать! Молодое тело Оливера мгновенно отозвалось на ее поцелуй, и на несколько секунд им обоим показалось, что, в общем-то, нет смысла противостоять страсти, снедающей их с первого вечера знакомства. И нет на свете такой причины, по которой они должны сейчас себе в этом отказывать! И нет никакой бабушки под дверью! И вообще нет ничего вокруг, кроме голубых тюльпанов и солнца, бьющего в окно…