Элизабет Уолкер - Странный каприз

— Значит, вам очень повезло, — подытожил Крейг. — Если не возражаете, мне было бы интересно взглянуть, как идет ремонт.

Присцилле не хотелось впускать его в дом, но она не могла придумать ни единой разумной причины для отказа. К тому же она начала мерзнуть — так что в конце концов жестом пригласила обоих войти и сама вошла следом. Перси вошел в дом, не оглядываясь, а Крейг придержал для Присциллы дверь. Его дымчатые глаза не отрывались от Присциллы, и та машинально одернула облегающую куртку — ей снова показалось, что Крейг над ней смеется.

— Проходите, мистер Пинкни, — пригласила она, бросая лыжную шапочку на скамью в холле. — И ты, Перси, тоже можешь посмотреть, прежде чем ехать домой.

Перси бросил в ее сторону взгляд, исполненный бесконечной муки, и потопал за Крейгом. Из кухни выглянул Кен и широко улыбнулся Присцилле.

— Все в порядке? — спросил он.

— Кажется, да.

Присцилла расстегнула куртку, но снимать не стала — топили в доме по минимуму, и здесь было ненамного теплее, чем на улице. Сегодня Присцилла собиралась подумать над цветовой гаммой номеров — в ее огромной черной сумке лежали образцы краски от нескольких фирм. Однако ей не хотелось этим заниматься, пока незваные гости бродят по дому. Присцилла разложила образцы на покрытом опилками и стружками столике, достала желтый разлинованный блокнот, и в этот миг сверху до нее донеслись голоса.

— Присси обладает удивительным талантом, — самодовольно вещал Перси. — К чему бы она ни приложила руку, все сверкает и искрится. Да, этого у нее не отнимешь. Однако рядом с ней должен быть кто-нибудь, чтобы немного… э-э… ставить ее энтузиазм на реальную почву. Помню, было несколько случаев, когда она бралась за явно непосильное дело, и, если бы не я…

Присцилла так и подскочила на стуле. Что за чушь! От Перси никогда не было ничего, кроме неприятностей! Он вечно ныл и трусил — и не понимал, что, затевая даже самое рискованное дело, Присцилла тщательно рассчитывала каждый свой шаг.

Звук шагов заглушил ответ Пинкни.

— …пока она здесь. Мне кажется, ее антикварный бизнес идет успешно.

Перси милостиво с этим согласился — по дороге к дому Говардов он заезжал в магазин Присциллы.

— Вы бы видели, какой магазин был у нас в Сан-Франциско! Богатые дамы буквально бегали за Присси, уговаривая ее продать им что-нибудь для обстановки дома. Ведь Присси и обставлять умеет — не хуже любого декоратора!

Опять «Присси»! Присцилла представила, как Пинкни, услышав эту нелепую кличку, высокомерно вскинет брови, и горячая краска залила ее щеки. Присцилла стащила с себя куртку и бросила на скамью. Нет, от Перси надо избавиться немедленно!

— Долго вы были женаты? — тихо спросил Пинкни, видимо, опасаясь, что она может их услышить.

Какого черта! Если хочет знать, пусть спрашивает у нее! Впрочем, ответа он не получит. Это не его дело.

— Пять лет, — охотно ответил Перси. — Лучшие пять лет в моей жизни! Вы не представляете, что за женщина Присси. Сущий динамит! Ее энергия заразительна. Где бы она ни оказалась, вокруг нее сразу все кипит. Люди заражаются ее бодростью и весельем, и жизнь превращается в настоящую карусель. Идей у нее видимо-невидимо! Вот увидите, она и с этой гостиницей добьется успеха. Могу поспорить на что угодно!

Прямо персональное рекламное агентство, подумала Присцилла. Господи, как бы его заткнуть? Пинкни в ответ пробормотал что-то вроде: «Вы так думаете?» — и Присцилла ясно представила себе его лицо. Но Перси прав в одном: она действительно добьется успеха.

Мужчины показались на лестнице. Присцилла бросила на Перси выразительный взгляд, но он, не замечая ее раздражения, болтал без умолку.

— В Сан-Франциско мы полностью обставили три викторианских особняка и сколотили на этом целое состояние. К сожалению, после развода нам пришлось спешно продать магазин. Я уговаривал Присциллу подождать и все обдумать, но в нее словно бес вселился — думала только о том, как бы побыстрее со всем этим покончить. Знаете, бывают такие женщины… — Он поднял голову и нежно улыбнулся ей. — Импульсивные. Независимые. Если бы мы остались в Сан-Франциско, то стали бы уже миллионерами.

Крейг не отрывал взгляда от Присциллы: глаза его — так ей по крайней мере казалось, — светились зловещим интересом.

— Мистер Пинкни разведен, Перси, — заметила она. — Думаю, об импульсивных и независимых женщинах он знает все досконально.

— Нет, не все, — коротко ответил Крейг. В дымчатых глазах его горел потаенный огонек.

Перси разочарованно оглядел собеседника.

— Должно быть, вы выбрали не ту женщину?

— Или она — не того мужчину, — рассеянно ответил Крейг. — Мисс Ларсон, ваши люди работают на кухне?

Она не успела ответить — вмешался Перси.

— Присси, не может быть! Как ты могла?.. Я думал, тебе нравится фамилия Даттон!

Действительно, Присцилла вернула себе девичью фамилию, не сообщив об этом Перси. Он писал ей на фамилию Даттон, и письма только каким-то чудом доходили до адресата; но, если бы они не доходили вовсе, Присцилла только вздохнула бы с облегчением.

Мрачно покосившись на Перси — тот сделал вид, что этого не заметил, — Присцилла ответила:

— Да, мистер Пинкни, они на кухне.

Мужчины двинулись на кухню, и Присцилла, не желая оставлять Перси без присмотра, последовала за ними. Еще не хватало, чтобы он распускал язык перед рабочими!

— Кстати, среди моих рабочих есть женщины, — добавила она в пику им обоим. — Две: одна — плотник, другая — водопроводчик.

Просторная кухня находилась в полном беспорядке: повсюду стройматериалы, посреди помещения, загромождая проход, стояли коробки, стены ободраны, и среди всего этого хаоса трудились, словно муравьи, четверо рабочих.

— Мясоразделочная установка! — воскликнул Крейг, приглядевшись к одной из коробок. — Присцилла, зачем вы тратите столько денег на кухню? Это же будет стоить целого состояния!

Присцилла и сама понимала, что могла бы здесь сэкономить, но кухня была ее слабостью, и она не могла устоять перед искушением оборудовать ее по последнему слову техники. Она гордо вскинула подбородок.

— Да, это дорого, зато красиво и практично. Я думаю, что, если постояльцы заглянут на кухню, они не будут разочарованы!

«Нет, она все-таки сумасшедшая», — пронеслось в голове у Крейга. Он поспешно отвернулся, чтобы Присцилла не прочла его мыслей по глазам, но она догадалась о его чувствах. Ну и пошел он!.. Она так долго боролась с собой, так мечтала о суперсовременной кухне, которую не стыдно будет показать гостям, что Крейг не заставит ее чувствовать себя виноватой!