Хэдер Макалистер - Бесценный опыт

Она стерла пятнышко помады полотенцем.

— Везет же некоторым, — проворчал Гаррисон.

Кэрри удивленно подняла на него глаза.

— Гаррисон…

— Знаю, — прошептал он. — Но именно сейчас мне хочется сделать вид, что не знаю.

И он мягко поцеловал ее. Как бы в память о страстном поцелуе накануне.

Тем не менее, ему тут же захотелось поцеловать ее еще раз.

Между ними снова пробежал ток страсти. На секунду Гаррисон забыл обо всем на свете.

— Благодарю вас, — прошептал он, отнимая губы.

Кэрри, с пылающими не меньше, чем у Мэтью, щеками, только молча, кивнула.

Вскоре больной малыш благополучно заснул.

— Отдохните, Гаррисон.

— Я не имею права сейчас спать. Надо наблюдать за ним. Вдруг лекарство не поможет?

— Вам необходимо поспать. А мне все равно целую ночь писать очередной отзыв. Что, если я принесу сюда компьютер и поработаю прямо здесь?

Гаррисон хотел отвергнуть ее предложение, но, чтобы сидеть с детьми весь следующий день, ему действительно не помешает прилечь.

— Хорошо, — наконец согласился он.

Уже лежа в постели, он не переставал ощущать присутствие Кэрри в соседней комнате. Как же он к ней относится? Что стоит за их поцелуями? Только ли чувство благодарности он к ней испытывает?

И что он хочет сам?

Гаррисон не мог ответить на этот вопрос. Никогда и ни с кем у него не было таких отношений. Таких близких, таких «домашних» отношений. С Кэрри его объединяют совместные покупки, стирка, больной ребенок — и, тем не менее, ему так хочется ее целовать. Быть с ней. Любить ее…

В конце концов, он уснул под тихое жужжание компьютера. Кэрри все печатала свой отзыв.

Кэрри тупо смотрела на экран монитора. Отзыв не клеился — все мысли сосредоточились на Гаррисоне Ротвелле. В последние дни он не только показался ей в высшей степени человечным, но и поразил необычайной организованностью и целеустремленностью. Однако если первое наполняло сердце Кэрри нежностью и теплотой, то второе скорее пугало.

Господи, как сладко, как нежно он ее сегодня поцеловал! Такие поцелуи достигают самых потаенных струн женского сердца…

Кэрри глубоко вздохнула. Не отдавая себе отчета, она напечатала: «Я не хочу, чтобы у нас с Гаррисоном Ротвеллом что-нибудь было».

Впрочем, не поздно ли она спохватилась?

Глава седьмая

Его разбудил стук в дверь спальни.

— Гаррисон? Сейчас половина девятого.

Половина девятого? Он мигом сел на кровати и протер глаза.

— Как Мэтью?

— Температура упала. Я приготовила кофе. Вам принести?

— Прекрасно. — Чуть поколебавшись, он добавил: — Подождите минутку, я натяну на себя рубашку.

— Я уже видела вас без рубашки. — Кэрри вошла с чашкой в руках. — Надеюсь, я угадала? Вы пьете черный кофе?

— Черный, пойдет. — Так можно и привыкнуть, что за тобой ухаживают!

— Я позвонила детскому врачу. Мэтью могут принять в половине десятого.

— Замечательно. Вы просто чудо.

— Только не опоздайте на прием.

Кэрри подошла к постели, и он протянул руку за чашкой.

Но Кэрри не двигалась.

Гаррисон удивленно поднял брови.

Глаза Кэрри словно остекленели. Рот приоткрылся.

— Кэрри?

Она вздрогнула, словно очнувшись, поставила чашку на столик и выбежала из комнаты.

Чувствуя, как в нем пробуждается мужская гордость, Гаррисон потянулся за чашкой. Ему было ясно — вид его, неодетого, произвел на Кэрри сильное впечатление.

Когда он, приняв душ, вошел в гостиную, Кэрри старательно избегала его взгляда.

— Я собрала Мэтью и приготовила вам пакет с пеленками. И записала, сколько и на что у меня ушло времени, — может, вам пригодится. Отзыв свой закончила и собиралась загрузить в машину детское белье, как только Натан проснется… Ой, что это я разболталась!

Гаррисон невольно улыбнулся.

Она, наконец, взглянула ему в глаза.

— А всему виной, наверное, кофе. Он у меня получился непривычно крепкий.

Кэрри, несомненно, была смущена. Гаррисон чувствовал себя польщенным.

— Кофе замечательный. И как мило с вашей стороны принести его мне в постель.

Последнее он сказал зря. Девушка зарделась.

— В кухне есть еще, — обронила она, с деланной беззаботностью.

— Спасибо. Пожалуй, налью чашечку.

Неожиданно его охватила радость. Он, несомненно, нравится Кэрри. И если уж Кэрри нравится ему, то такая взаимность приятна. К его удивлению, она оказалась интересной женщиной.

Обычно Гаррисона привлекали женщины с ежедневником, без которого они не могли обойтись. Да, да, он всегда встречался с деловыми дамами, имевшими в жизни определенную цель. Друг от друга их отличала лишь продолжительность этакого «делового романа». Затем их пути с Гаррисоном расходились.

С Кэрри все обстоит иначе. Она, напротив, нуждается в человеке, который указал бы ей, в каком направлении двигаться. Руководил бы ею.

Ведь он уже многих наставил на путь истинный. И в том его дань обществу.

Наливая себе кофе, он украдкой наблюдал, как Кэрри наводит порядок в комнате. Да, вот вернутся Стефани с Джоном, заберут от него детей, и тогда он разберется в своих чувствах к Кэрри.

Гаррисон попил кофе и вернулся в гостиную.

— Пойду, подниму Натана, — сказал он. — Спасибо за все, что вы для меня сделали, Кэрри. Одному мне бы пришлось ох как туго.

— Не будите Натана. — Кэрри нахмурилась. — Я останусь здесь, пока вы съездите на прием.

— Я и так слишком много на вас взвалил. К тому же вам надо поспать.

— Высплюсь после вашего возвращения. Не весь же день уйдет на визит к врачу.

Возможность оставить Натана дома оказалась непреодолимым искушением.

Как, впрочем, и сама Кэрри.

На прием удалось попасть лишь спустя два часа. Сидя перед дверью кабинета, Гаррисон успел пересчитать всех уток на обоях, скормить Мэтью единственную бутылочку с детским питанием, которую им положила Кэрри, и дважды перепеленать ребенка. В нем поднимался праведный гнев.

Так дела не делаются! Они назначены на половину десятого, а впереди еще целая толпа детишек. Что за отношение к пациентам — заставлять их часами сидеть в окружении больных детей, заражающих друг друга?

Гаррисон обиделся до глубины души. Его время имеет не меньшую ценность, чем время врача. Вот уж кто позарез нуждается в Ротвелловских «Советах по организации рабочего времени» — медики! Он пошел жаловаться в регистратуру, но ему ответили, что остальные дети тоже записаны на прием.

— Но почему все на одно время? — возмутился Гаррисон. — У вас что — нет расписания?