Шэрон Вита - Счастье в награду

– Понимаю, – ответил Майкл. Во многом он придерживался тех же правил – старался жить с чистой совестью и, по возможности, никому не лгать. По крайней мере, до сегодняшнего дня он так и жил. Сейчас ему необходимо было лгать, и не только во имя собственных эгоистических целей, но и для безопасности Эммы и Анжелы. Он не мог сказать им правду. Это могло подвергнуть опасности их обеих, а ему совсем не хотелось, чтобы ситуация обернулась таким образом.

Он сам избрал свой путь, но подвергать опасности хозяйку гостиницы и ее дочь – людей, не имеющих к полиции никакого отношения, было недопустимо, даже если риск минимальный.

– Нет, Майкл, вы не понимаете, – возразила Анжела. – Я не знаю почему, но… когда вы рядом., я как будто теряю контроль над собой.

Произнесенные слова повергли Анжелу в жуткое смущение, она залилась румянцем.

Обрадованный, Майкл улыбнулся, убирая у нее с лица прядку волос.

– Мне знакомо это чувство, Анжела. Я ощущаю то же самое, – признался он.

Его слова не успокоили Анжелу, скорее, наоборот.

– Но разница между вами и мной в том, Майкл, что меня сейчас не интересуют отношения с мужчинами. Эмоциональные стрессы мне ни к чему. Я не могу себе этого позволить, у меня не хватит на новый роман ни сил, ни времени.

У меня на руках гостиница, Эмма, дядя Джимми.

Этого вполне достаточно, – сказала Анжела, с каждым словом чувствуя большую уверенность. Здесь я заново построила свою жизнь, спокойную, стабильную жизнь для себя и своей дочери.

Здесь ничто не может ранить меня, причинить боль. Я не хочу потерять все это. Вы меня понимаете?

Майкл понимал ее. Он видел страх в ее глазах, все тело Анжелы было пронизано страхом.

Ее, видимо, очень сильно ранили, подумал Майкл. И теперь она пытается оградить себя и свою дочь от новой боли.

Именно поэтому он и не говорил ей, кто он и чем занимается.

– Анжела, я вас понимаю, но как вы могли подумать, что я причиню вам боль? – он коснулся рукой ее щеки, желая стереть страх, наполнявший ее душу. – Простите, но если я обидел вас чем-то, то сделал это ненамеренно, – добавил он тихо.

– Дело вовсе не в вас, Майкл. Я просто не хочу, чтобы между нами возникали какие-то недомолвки. У меня есть моя жизнь, есть Эмма. Боюсь, я ничего не могу предложить вам. Ничего, кроме дружбы.

Последние слова были ложью, и Анжела это знала. Она могла и хотела дать ему гораздо больше. Майкл воплощал в себе ее идеал, ее мечту.

Мужчина. Отец ее ребенка. Но позволить сердцу одержать верх над разумом она не могла – на карту было поставлено слишком многое.

Дружба. Майкл почувствовал, как это слово острым клином вонзилось в сердце. Обычно он вполне нормально относился к дружбе, но почему-то на этот раз слово «дружба» вызвало у него то же чувство, какое вызвало у пассажиров «Титаника» приближение айсберга.

– Дружба, говорите? – повторил он. – Видимо, это все, на что может в данном случае рассчитывать мужчина.

Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал. Ему хотелось притянуть ее к себе, поцеловать, дотронуться до ее волос, заставить ее сердце биться в унисон со своим. Но она пока к этому не готова, подумал Майкл печально. Да и он сам, видимо, тоже.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На следующий день Майкл все утро провел в делах по хозяйству. В полдень дядя Джимми уехал к своему доктору, Анжела отправилась в город, оставив Майклу подробнейшую инструкцию, чем занять девочек. Майкл лишь улыбался при виде этого списка.

Если он мог наладить контакт с распространителями наркотиков в Чикаго, то найти общий язык с двумя шестилетними девочками было для него проще простого. Но, конечно, Анжеле он об этом не сказал.

Решив, что у него все под контролем, Майкл приступил к намеченным делам. Удобней всего было работать на втором этаже, чтобы быть поближе к Эмме, если он ей понадобится.

Бормоча под нос незатейливую мелодию, Майкл с удовольствием констатировал, что за сегодняшний день он успел поменять краны в гостевых ванных комнатах, а также поменять лампочки в туалетах и батарейки в пожарной сигнализации. Починив кое-где дверные и оконные замки, он даже умудрился заделать швы в трубах в ванной комнате, чтобы вода не заливала нижний этаж.

Проделанная работа вызывала у Майкла чувство удовлетворения. На следующий день он планировал отшлифовать деревянную мебель с террасы, чтобы потом наново покрасить ее. Он хотел перенести мебель в сарай и там, если погода позволит, подготовить ее к рождественской ярмарке.

Все идет как по маслу, размышлял Майкл, направляясь к одной из комнат, где был сломан дверной замок.

Только он вынул старый, изъеденный ржавчиной механизм из двери, как услышал взволнованные голоса в комнате Эммы:

– Он этого не делал.

– Нет, делал.

– Ты врешь.

– Не вру!

– Врешь!

– Я не врунишка. А ты врунишка. Детский сад, штаны на лямках!

– Я не маленькая!

– Маленькая, маленькая, ты маленькая!

– А ты врунишка! Врунишка, врунишка!

Это продолжалось до тех пор, пока из комнаты не донесся жуткий грохот, громкий взвизг и лай разбуженных собак. Майкл бросил дрель и побежал в комнату Эммы. Он не чувствовал под собой ног, спеша на выручку.

Дверь была приоткрыта. Майкл распахнул ее и заглянул внутрь. На полу валялись игрушки, куклы, а посередине комнаты лежал в обломках кукольный домик – как будто по нему проехал асфальтный каток.

Девочки стояли друг против друга, их лица были искажены яростью.

– Эй, что здесь происходит?

Он зашел в комнату, стараясь не наступить на какую-нибудь игрушку, и встал между подружками.

– Барби назвала меня врунишкой, – пожаловалась Эмма. Ее очки покосились, веселые хвостики на голове поникли. Нижняя губа девочки дрожала от еле сдерживаемых слез.

– Не плачь, Эм, – сказал Майкл, доставая из кармана платок. – Прошу тебя, не плачь.

– А она сказала, что я маленькая, – в свою очередь вставила Барби, скрестив руки на груди и глядя на Эмму. – А я не маленькая! – выкрикнула она, злобно посмотрев на Майкла.

– А я не врунишка! – всхлипнула Эмма, повернувшись к Майклу, в ее глазах были слезы. Скажи ей, что я не врунишка, Майкл. Скажи, что я правда твоя помощница и что ты мне заплатишь деньги, чтобы я могла купить подарки на Рождество.

– Не заплатит он ничего! – объявила Барби, показав Эмме язык в знак своей правоты.

– Подождите, подождите! – Майкл замахал руками. – Замолчите обе. Вы ведь друзья. А друзья не врут друг другу и не обзываются. Не так ли, Эмма? – Опустившись на колени, Майкл посмотрел девочке прямо в глаза. – Друзья не называют друг друга нехорошими словами, правда ведь?

– Угу, – пробурчала Эмма, сморкаясь в платок.