Рената Тревор - Тысяча и один день

Он почувствовал, как его сердце ёкнуло и возбужденно забилось. Неужели эта женщина вызывала у него такую реакцию? Пусть сейчас она выглядела как чудовище из Черной лагуны, но он, множество раз балансировавший на грани жизни и смерти, сейчас возбудился от одного только взгляда в ее сторону.

И вместо того, чтобы проклинать всех окружающих и сетовать по поводу непредвиденной задержки, он снова улыбался и уже быстрыми шагами шел к седану. И был вполне готов пропустить мимо ушей любую чушь, которую спросонья могло обрушить на него это прелестное создание.

— Ты же запер меня здесь, — закричала Синди через стекло и застучала по нему кулаками. — Сначала не дал мне зайти в дом и оставил спать на крыльце, потом запер в своей чертовой машине. Что ты за фрукт и что тебе от меня нужно?

Я — человек, который, видимо, напрочь потерял из-за тебя всякий рассудок, подумал Говард.

Вставив ключ, он открыл заднюю дверцу машины.

— Во-первых, я не мешал тебе войти в дом и уснуть на кровати. Черный ход был открыт. И в машине я тебя тоже не запирал, лишь исключил возможность доступа к тебе посторонних. Ты спокойно могла сама открыть дверцу, подняв вверх вон ту защелку, — терпеливо объяснил Говард и усмехнулся, когда заметил, что Синди нахмурилась. — Хорошо выспалась?

Она сбросила одеяло и сдула волосы с лица.

— Если бы только не проклятый замок от ремня безопасности, который то и дело впивался мне в спину, — ответила она. — А так я ощущала себя превосходно, как в постели. — Синди подвинулась к краю сиденья. — А сколько времени мы уже здесь? Ты не говорил с Пэгги? Что вообще происходит?

— Почему бы тебе сначала не пройти в дом? Прими душ, переоденься, и тогда сразу почувствуешь себя лучше.

Услышав это, Синди недоверчиво улыбнулась.

— Не хочешь ли ты сказать, что после сна я выгляжу отнюдь не блестяще?

Он мог бы сейчас ей выложить всю правду про заспанное лицо и взлохмаченные волосы. Но это, заключил он про себя, было бы тактической ошибкой с его стороны. Он и так за один-единственный день допустил столько промахов, сколько у него не было за всю его военную карьеру.

— Да нет, просто ты, вероятно, почувствовала бы себя лучше в своей, а не в чужой одежде. Ну, а принимать душ или нет — это тебе решать.

Снова прогремел гром, и Синди нахмурилась.

— Этого еще не хватало!

Говард успел уловить, как ее плечи слегка вздрогнули. Конечно, здесь было прохладно, но отнюдь не холодно.

— А ты, я вижу, не любительница грозы? Она даже не пыталась притворяться.

— Не то слово.

В этот момент вспышка молнии осветила небо, и девушка, выскочив из машины и удивив Говарда своей резвостью, помчалась к крыльцу. С порога она оглянулась в сторону озера и сразу отыскала взглядом Пэтти и Оливера. Глаза ее сверкнули, и она задумалась о чем-то, но очередной раскат грома моментально загнал ее в дом.

— Скажи Пэт, что я выйду через несколько минут! Поверить не могу в то, что я сама проснулась, а не ты меня разбудил! — донеслось из прихожей. И дверь с шумом захлопнулась.

— Попробуй-ка, разбуди такую, — сказал Говард, усмехнувшись. — Понадобится целый духовой оркестр.

У крыльца в это время показалась Пэт, позади шагал Оливер, лицо которого сделалось еще более хмурым и задумчивым, чем раньше.

— Это была Синди? — спросила она. Говард кивнул в ответ.

— Почему же вы не сказали мне сразу, что привезли ее с собой?

Несмотря на раздраженный тон женщины, он сохранил спокойствие. Эта женщина и так устала от беседы с бывшим мужем, не стоило накалять ситуацию.

— Синди спала в машине… А вы сразу начали разговор с Оливером, так что у меня не было возможности сообщить, что она здесь.

— Что ж, прекрасно, — ответила Пэтти, выдохнув из себя остатки раздражения и недовольства. — Простите меня. Просто я… — Она попыталась улыбнуться. — Ну, в общем, если я скажу, что у меня был долгий и тяжелый день, то это будет слабым оправданием.

— Ничего, мэм, все в порядке, — улыбнулся в ответ Говард.

Он только сейчас рассмотрел ее. Пэтти была стройной с рыжеватыми короткими волосами, бледно-голубыми глазами и редкими веснушками на щеках. Ее улыбка выглядела вполне естественной, но во взгляде проглядывало утомление.

— Похоже, надвигается сильная гроза. Тучи идут со стороны озера, а это почти всегда означает, что греметь будет так, что хоть уши затыкай. — Пэтти кивнула в сторону входной двери. — Нам всем следует поскорее укрыться в доме.

— Едва Синди услышала звуки грома, как ее и след простыл, — усмехнулся Говард, открывая дверь и жестом приглашая хозяйку пройти первой. Он оглянулся назад и увидел, что Оливер направился к своей машине.

— Знаю, гроза ей не по душе, — ответила Пэт, но Говард заподозрил, что она намеревалась сказать нечто большее.

— Неужели Оливер попытается уехать, в то время как надвигается буря? — осторожно полюбопытствовал он.

Пэт бросила взгляд на бывшего мужа.

— Нет, он просто заберет сумку из багажника. Этим вечером никто из нас никуда не поедет. Как только разразится буря, дорога, ведущая вниз по склону горы, через пять минут превратится в бурлящую реку. Наутро будет очень грязно, но проехать мы все-таки сможем, поскольку ветер и солнце в течение нескольких часов все подсушат.

— Значит, попали… — подвел итог Говард, входя за ней в дом.

— А теперь самое время узнать, кто вы такой, откуда взялись, и каким образом спящая Синди оказалась у вас в машине?

Пэт уселась на табуретку у бара, отделявшего кухню от столовой и, улыбаясь, подперла ладонями подбородок.

Говарду понравилась эта женщина. В ней чувствовался бойцовский дух. Он взял табуретку и присел рядом.

— Ладно. Но только если вы мне раскроете тайну, почему ваша подруга так боится грозы.

— А почему вы спрашиваете об этом меня, а не ее?

Говард улыбнулся.

— Потому что вы не вспылите и не рассердитесь, не станете кричать или швырять в меня тем, что под руку попадется.

Она усмехнулась, и в глазах ее мелькнуло любопытство.

— А вы уже неплохо узнали Синди, должна вам сказать.

— Думаю, вы преувеличиваете. Я ведь только сегодня познакомился с ней. — Говард облокотился на стойку бара. — Но мне хотелось бы узнать ее получше.

Пэт подняла брови, и глаза ее блеснули.

— Хорошо, но предупреждаю, что вам придется состязаться со всем мужским коллективом городской больницы Ноксвилла. Она там всеобщая любимица, — улыбнулась женщина и пристально посмотрела на него. — Хотя мне почему-то кажется, что это вас не остановит.

— Вы совершенно правы, мэм, — с преувеличенной готовностью ответил Говард, хотя в данный момент не имел ни малейшего понятия о том, какие у него виды на Синди. Но он слышал шум воды из ванной комнаты и представлял, как эта женщина снимает с себя добытое им платье. И сейчас ему, как никогда, захотелось вдруг принять душ.