Мишель Дуглас - Отпуск на краю земли

— Имеешь в виду, помимо томатного чатни и меда?

Она взглянула на него, потом рассмеялась. Значит, ворчун Кент умеет шутить и широко улыбаться? Такой Кент мог ей понравиться. Очень.

— Значит, я угадала, а?

— Если заменить чатни на соленья Лиз, то да. — Он улыбался, и вокруг его глаз обозначились морщинки. — Они пользуются известностью, и на то есть причина. Сэндвич с окороком и соленьями Лиз — что может быть вкуснее… Если только… — Кент вытаращил глаза. — Боже, Джоузи! — Он посмотрел на нее с восхищением и испугом. — Это…

— Хорошо?

— Лучше, чем хорошо.

— Я же тебе говорила — моя выпечка куда вкуснее полуфабрикатов. — Она самодовольно тряхнула головой. — Но продолжай, какие еще местные товары мне следует приобрести?

— Мыло домашнего изготовления Хлои Айзек. Одни предпочитают шершавые куски с ароматом клубники, другие — гладкие, с запахом лимона и мирта.

— Оо! Непременно куплю и то, и то. — Она с обвиняющим видом указала на него пальцем. — В твоих домиках должно быть именно такое мыло! Всем бы понравилось! — Она бросила на него лукавый взгляд. — А как насчет местного меда? Он тоже пользуется известностью?

Кент уже доел торт.

— Я тебя познакомлю с нашим местным пчеловодом, стариком Фрейзером Тоддом. Он продаст тебе мед прямо из улья, на сотах. Ты никогда не пробовала ничего подобного, — пообещал он.

У Джоузи потекли слюнки. Она пододвинула к Кенту тарелку с печеньем.

— Ты думаешь, мне нужно поправиться?

— Ты ведь сам сказал, что голоден. Тут еще есть кусок пирога с лимонной меренгой.

— Я съем их позже. — Он кивнул в сторону ларьков и толпящихся вокруг них людей. — И… я думал, мы пойдем туда и что-нибудь купим, пока все не расхватали.

Джоузи очень понравилось, как он сказал «мы». Значит, он не собирается уезжать. Девушка посмотрела на реку.

— Сначала я получу удовольствие от всего этого.

— От чего?

— Понаблюдаю, как веселятся люди, послушаю, как они смеются. Именно это я и имела в виду,

когда сказала Марти и Фрэнку, что хочу отдохнуть.

Кент прожевал и проглотил последнее печенье.

— Разве ты не хочешь принять участие?

— Потом — да. — Она не сводила глаз с толпы. — Но сперва я хотела бы просто посмотреть. О-о, я знаю вон ту артистку.

— Она — наше тайное оружие. — Кент собрал оставшиеся сладости, потом протянул Джоузи загорелую руку. — Идем! Я покажу тебе самое лучшее из того, что может предложить этот городок.

Джоузи с огромным удовольствием подала руку Кенту. Он помог ей встать. Она стремилась оказаться в смеющейся, счастливой толпе.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Тебе должно быть стыдно, — упрекнула Джоузи Кента.

— Стыдно?

Он же целый день старался играть роль общительного спутника! И думал, что справился.

Конечно, ему понадобилось сделать над собой усилие — некоторые местные жители бросали на него испытующие взгляды. Но Кенту было все равно. Их мнение его не волновало, а Джоузи уедет через три недели. Значит, она тоже не пострадает.

Три недели. И не забывай об этом, предупредил себя Кент. Он уселся за стол напротив Джоузи и вытянул свои длинные ноги. У него было такое чувство, что ему следует встать и бежать отсюда сломя голову.

И побыстрее.

Он не мог. Когда Джоузи рассказала о том, чего действительно хочет от отпуска, — внимательно глядя на толпу, положив руки на колени, — Кент внезапно понял, от чего она отказалась, когда начала ухаживать за отцом.

Ей нужны были люди, картины жизни и смеха, чтобы смягчить недавние картины болезни и смерти. Он это понял. И мысленно обругал ее братьев за то, что они этого не поняли.

Кент решил позаботиться о том, чтобы Джоузи получила удовольствие от праздника. И чтобы никто, включая эту ведьму Бриджит Андерсон, не использовал ее великодушие в своих интересах. А теперь она говорит, что ему должно быть стыдно? Никакой благодарности!

— Почему? — спросил он.

Она раскинула руки, и ему захотелось оказаться в ее объятиях. Он нахмурился.

— Посмотри на это изобилие местной продукции.

Кент подумал, что Джоузи скупила почти все ее образцы. Он широко улыбнулся. Его тронуло, как она восторгалась самыми незначительными вещами.

— И?

— Как все это доступно! Почему же у тебя такие мрачные домики?

— Мрачные! — У него отвисла челюсть. Он погрозил ей пальцем. — Я знаю, что Игл-Рич — это, строго говоря, не «Риц», но…

Она фыркнула, и он замолчал.

— Еще бы!

— Послушай, ты отличаешься от моих обычных клиентов.

Она подалась вперед.

— Я знаю, ты говоришь, что эти домики привлекают выносливых, стойких людей, которые любят находиться на открытом воздухе, но, по правде говоря… — Она отодвинулась от него и снова раскинула руки.

Ему хотелось, чтобы она перестала так делать.

— Что?

— Неужели нельзя сделать их немного привлекательнее?

Наверное, она шутит?

— Даже грубоватым, стойким людям, которые любят находиться на открытом воздухе, нравится возвращаться в уютный дом. После прогулок пешком, рыбалки или каких-нибудь других занятий.

— Значит… значит, ты хочешь, чтобы в их ванных комнатах лежало клубничное мыло? А в гостиной стояли свечи с ароматом красного жасмина? — Я же стану посмешищем.

- Может, не клубничное. У твоих обычных постояльцев оно вряд ли будет иметь успех. Но как насчет мыла с ароматом мяты и эвкалипта? Немного местного колорита и никакой угрозы чьей-либо мужественности. Что тут неправильного? Приятный штрих. — Она скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на Кента.

Он тоже скрестил руки на груди и посмотрел на нее точно так же.

— Пара лоскутных ковриков миссис Гауэр тоже пришлась бы кстати.

Коврики!

— Не говоря уже об одной или двух картинах.

Ну да, стены в домиках действительно голые. Это я признаю.

— И я знаю, ты не любишь фрукты и цветы…

На этот раз фыркнул он.

— Еще бы!

— Но, — настаивала она, — банка меда мистера Тодда и соленья Лиз были бы дружеским жестом — как по отношению к городу, так и по отношению к гостям.

Когда Джоузи воодушевлялась, в ее глазах вспыхивали золотые крапинки. Она вздергивала хорошенький маленький подбородок, а при виде ее губ у него текли слюнки. Кент жалел, что замечает все эти вещи.

Плохо. Он не должен думать о поцелуях с Джоузи. Он сжал руки, чтобы не обхватить пальцами этот хорошенький маленький подбородок и не прижаться губами к ее губам. Вот тогда и пойдут сплетни!