Линда Холл - Любовь — азартная игра

— Сексуальны? — вырвалось у Синди, и она невольно посмотрела вниз.

Он наклонил голову набок. Его глаза в свете уличного фонаря излучали озорные огоньки. Потом лицо его вновь сделалось невозмутимым, а губы слегка виновато поджались.

Инстинктивно ей хотелось все-таки избежать вызова и не обращать внимания на легкую провокацию с его стороны. Но другая, менее знакомая, но очень настойчивая внутренняя сила восстала против такого трусливого отступления. Синди затаила дыхание, а потом, глядя в глаза Эйнджелу, сказала:

— Но ты ведь не фетишист, не так ли?

Стоило посмотреть на его лицо, чтобы увидеть, как он удивился. Но через пару секунд уже непринужденно рассмеялся.

— Нет, я не фетишист, можешь мне поверить. Просто мне… понравились твои туфли.

Улыбка и выражение его лица явственно говорили ей о многом, возбуждая целый водоворот эмоций — сомнение, волнение и трепет, но вместе с тем легкую эйфорию. Она все-таки кое-чего добилась сегодня. Как и всякая другая женщина, которую вывели в свет и которая провела время в компании приятного и весьма привлекательного мужчины, она смогла поддержать разговор, отвечать на комплименты и подшучивания. В общем, она набралась немного опыта. И Эйнджел, казалось, всячески помогал ей в этом.

Когда они вновь неторопливо шли по тротуару, он по-прежнему вел ее под руку.

В гараже повсюду слышался стук открываемых и закрываемых дверей, звук работающих двигателей. Эйнджел открыл для Синди водительскую дверцу, и она проскользнула на сиденье. Он нагнулся и быстро поцеловал ее в губы, затем выпрямился и закрыл дверцу.

На следующее утро Эйнджел позвонил в салон.

— Ты занята сегодня вечером? — спросил он. — Не могли бы мы вместе пообедать, когда ты закончишь работу?

Мысль о возможной встрече была соблазнительной для Синди, но она все-таки колебалась.

— На этой неделе мне нужно потрудиться над мозаикой. Иначе я рискую не уложиться в сроки.

— Ладно, встретимся в другой раз, — сдался он.

В данный момент в салоне было как никогда полно посетителей, и ей необходимо было поспешить к прилавку.

— Дай мне знать, когда будут новости по поводу мозаичной фрески для моего офиса, — попросил напоследок Эйнджел.

Она сама позвонила ему через несколько дней.

— У меня есть отличающиеся друг от друга эскизы, — сообщила она. — Тебе нужно посмотреть и решить, какой из них подойдет.

— Как насчет сегодняшнего вечера? — тут же предложил Эйнджел. — Мы можем все обсудить во время обеда, который я тебе обещал раньше.

— Отлично, — не колеблясь, согласилась Синди. — После шести я буду готова.

— Хотел тебя спросить вот о чем. Ты предпочитаешь какую-то определенную пищу? Например, морскую? Или попробуем что-нибудь особенное — вроде филиппинской или арабской кухни?

— Оставляю этот важный вопрос целиком на твое усмотрение. У меня хороший аппетит.

— Ты женщина, которой легко угодить, — заметил Эйнджел.

— Это не так уж редко в наши дни, — запротестовала Синди. — Не думаю, что в этом у тебя когда-нибудь возникали проблемы.

Может быть, мне стоило предложить более позднее время, подумала она, положив телефонную трубку. Теперь придется идти в той одежде, которая сейчас на мне. Она была одета в сатиновое темно-синее платье с воротником и небольшими отворотами, на пуговицах сверху донизу, а на ногах — черные туфли на среднем каблуке.

Вне дома она обычно ужинала в женской компании, и чаще всего выбор места совместной трапезы определялся уровнем цен. Она понятия не имела, куда сегодня Эйнджел надумал сводить ее.

3

Он заехал за ней на такси и заботливо усадил ее на заднее сиденье, после чего пристроился рядом.

— Надеюсь, ты сможешь сегодня выпить со мной вина, — тихо сказал он. — Давай оба сегодня вечером не будем вести машину.

— А тебя не смущает мой наряд — вряд ли он может претендовать на вечер в респектабельном ресторане? — на всякий случай предупредила Синди.

— Ты выглядишь превосходно, — сказал Эйнджел, окинув ее внимательным и вместе с тем теплым взглядом.

Несмотря на то, что он сидел от нее на некотором расстоянии, Синди уловила аромат его туалетной воды, к которому уже привыкла.

— Я взяла с собой несколько эскизов и покажу их тебе, когда мы приедем, — сказала Синди.

Ресторан, который выбрал Эйнджел, выходил на пристань. Они сидели возле широкого окна, а вдали, через мостовую, отдаленные огни освещали темную гладь залива, оставляя на ней золотистые и красные огоньки.

В ожидании заказа он наполнил бокалы бархатистым красным вином, а она вытащила из сумки пару эскизов.

— Пока это просто идеи. Я еще окончательно не выбрала для себя никакого варианта.

— Понимаю, — ответил Эйнджел и взглянул на протянутые листы бумаги. — Кстати, я ведь никогда не спрашивал, как и почему из многочисленных видов изобразительного искусства ты решила выбрать именно мозаику.

— Когда я унаследовала от бабушки ее небольшой магазинчик, то однажды уронила очень большое и довольно ценное блюдо. И оно разбилось вдребезги…

Сделав паузу, Синди задумалась. Она сильно переживала тогда и едва не расплакалась по поводу случившегося, но одна из посетительниц магазина, ставшая свидетельницей несчастья, предложила ей помочь.

— Покупательница предложила собрать эти кусочки в мозаику, — продолжила Синди. — Она даже вызвалась показать мне, как это делается, и вот так в одночасье я полюбила это занятие.

— Тебе нравится создавать нечто из прекрасного, но разбитого?

Взгляд Эйнджела показался ей слишком пристальным и многозначительным.

— Далеко не всегда я использую обломки, — торопливо заметила Синди. — Я могу работать также и с цельной плиткой.

Она ведь не зря брала уроки в художественной школе и освоила многие приемы этого вида искусства.

— А что ты предпочитаешь? — спросил Эйнджел.

— Абстрактные узоры часто хорошо сочетаются с произвольными формами, а предварительно нарезанная плитка хороша для точных контуров и строго формальных сюжетов.

Эйнджел приподнял бровь.

— Полагаю, что точность и формализм — это иногда как раз то, что тебе нужно.

— Ну почему же? Иногда я могу сделать картину авантюрной и смелой, — заверила она его. — Подстать тебе.

Он вздернул голову, и глаза его сузились.

— Неужели меня видно насквозь?

Вновь уклонившись от прямого ответа, Синди сказала:

— Рекламные агенты разработали имидж твоей компании, который утвердился в сознании публики.

— И именно этот образ так прочно засел у тебя в голове, то есть моя физиономия?