Маргерит Лис - Тихий омут

Она смущенно отозвалась:

— Я думаю, вы правы. Но мы еще не знаем, насколько здесь задержимся. — Затем, вспомнив хороший предлог, чтобы уйти от ответа, она добавила: — Кроме того, Кэти не может смотреть, как рубят деревья.

— Я полагаю, это позволит обеспечить работой довольно большое число людей? — быстро спросила Кэти.

Нил изумленно уставился на девушку и сказал, что ему пора уходить. Повинуясь прозрачным намекам тети Грейс, Кэти вышла проводить гостя до веранды, где уже были отчетливо слышны ночные шорохи, кваканье лягушек, жужжание насекомых и шум прибоя.

— Мы будем вам очень благодарны, если вы поможете найти человека, который подберет лесорубов для расчистки территории имения. — Голос Кэти прозвучал напряженно.

Нил стоял совсем близко, но в темноте было трудно различить выражение его лица. Девушка почувствовала, что он удивлен ее просьбой.

— Было бы гораздо разумнее, если бы вы убедили вашу тетушку продать имение и уехать в те места, где вам обеим будет спокойнее.

Он произнес это с такой горечью и раздражением, что Кэти почувствовала, как щеки зарделись румянцем.

— Я думала, вы будете рады сделать это.

— Неужели вы считаете, что я могу радоваться, видя, что счастье и благосостояние такого огромного числа людей зависит от прихоти пожилой женщины, которая через месяц будет рада забыть о «Мэриет» и вернуться к привычной жизни? — мрачно отозвался он.

— Если вы думаете, что мы покинем «Мэриет», чтобы доставить вам удовольствие…

— Чтобы доставить мне удовольствие? — Он рассмеялся. Кэти никогда не слышала, чтобы человеческий смех был так мало похож на выражение радости. — Поверьте, мне абсолютно безразлично, уедете вы или останетесь.

Он ушел прочь в темноту, а Кэти осталась на веранде, всем своим существом ощущая беспомощность, обиду и что-то еще необъяснимое, чему она пока не могла дать имени…

Глава 3

— Так больше продолжаться не может, — с необычной для нее резкостью произнесла тетя Грейс. — Мы едим один и тот же пудинг каждый день! Я не хочу показаться занудой и уверена, что жена Мануэля старается как может, но этот ужасный крем из яиц и козьего молока — единственное, на что хватает ее фантазии. В конце концов, Кэти, моя пищеварительная система скоро начнет протестовать вместе со мной!

Лицо девушки озарилось улыбкой. Она размешала сахар в кофе и с напускной покорностью согласилась:

— Да, тетушка, конечно, отсутствие холодильника приносит нам массу неудобств.

— Ерунда, — отозвалась тетя Грейс. — На кухне все происходит без твоего ведома. Они просто обманывают тебя. Вспомни, что получилось, когда ты хотела взять покупку продуктов в свои руки.

Кэти уже была готова согласиться с тетей, но подумала, что рано признавать свое поражение.

— Я думаю, будет гораздо лучше, если ты сама займешься кухней, а я позабочусь об остальном хозяйстве.

Тетя Грейс вспыхнула и немедленно ретировалась:

— Что касается остального хозяйства, то вроде бы произошли некоторые перемены в лучшую сторону… Я привела в порядок все картины и отполировала все старинное серебро, которое нашла в доме. Теперь собираюсь заняться сервизами.

Кэти слегка поморщилась. Она повертела чашку в руках и задумчиво произнесла:

— Здесь, конечно, есть пара красивых вещей, но на нашем острове у всех какая-то страсть к этой чудовищной фаянсовой посуде, расписанной розочками. У нас в буфете стоит сервиз на двадцать персон. Мне страшно подумать, сколько времени уйдет на то, чтобы перебить эту гору посуды, лишь бы появился предлог купить новый сервиз. Я бы хотела сменить его прямо сейчас. Как, впрочем, и большую часть мебели.

Тетя Грейс была явно шокирована столь смелыми идеями племянницы. Однако Кэти, не дав ей слова вымолвить, продолжала:

— Кстати, вырубить часть деревьев — и впрямь неплохая идея. Они растут слишком близко к дому и загораживают нам весь свет.

— Никогда бы не подумала, что ты пойдешь на то, чтобы срубить хотя бы одно дерево. Мистер Уэддон был бы рад это слышать…

Кэти поспешно перебила ее:

— Я думаю, надо отправить это дерево на лесопилку, нанять в деревне плотника. Пусть изготовит новую мебель по моим эскизам. Мира говорила, здесь довольно часто так делают. Кроме того, это обойдется нам гораздо дешевле, чем если бы мы заказывали готовую мебель. — Она протянула тетушке несколько листов бумаги с набросками.

— Кэти, милая, я и предположить не могла, что ты такая талантливая! — воскликнула тетя Грейс, разглядывая эскизы.

— То ли дальше будет! Тетя, милая, знала бы ты, сколько у меня замечательных идей! — рассмеялась Кэти и поведала о своих задумках.

Тетушка Грейс слушала увлеченно, с улыбкой кивала и наконец спросила:

— Кэти, милая, а тебе не кажется, что дерево должно хорошенько отлежаться, прежде чем плотник сможет изготовить из него что-нибудь путное.

Кэти отложила чертежи в сторону и встала. Девушка нетерпеливо зашагала по комнате:

— Все занимает так много времени! Мы словно живем в замедленном темпе. Как во сне, когда ты бежишь изо всех сил, но никуда не двигаешься, а потом замечаешь, что твои ноги приросли к земле.

Чары неподвижности, словно сковавшие разум и чувства девушки в первые дни пребывания в имении, уступили место безудержной активности. В ней накопилась энергия, и теперь она с трудом могла подобрать слова, чтобы описать свое желание срочно что-то изменить. Кэти казалось, что ей катастрофически не хватает времени наверстать все, что упущено, и восстановить то, что разрушалось столетиями.

Тетя Грейс улыбнулась:

— Ты же сама говорила мне, милая, что темп жизни здесь совершенно другой. Ты сама предостерегала меня от резких движений, когда я сгорала от нетерпения. Теперь мне остается вернуть тебе твой же совет. Мы не может изменить естественный ход жизни на острове, так что нам остается принять его.

Старушка уже перестала мечтать о том, чтобы покинуть «Мэриет» как можно скорее; ей даже стало нравиться здесь. Она стала получать удовольствие от неспешности, которая так напоминала ей спокойную, безмятежную жизнь в Англии. Ставшие привычными заботы по хозяйству, каждодневная рутина и приходящий рука об руку со скукой покой обволакивали ее подобно старым английским одеялам, в которые она по-прежнему укутывалась, ложась спать.

Каждое утро тетя Грейс отдавала приказания горничным, затем прибиралась в своей комнате, подготавливая ее к долгой сиесте, — днем жара на острове была невыносимой. Затем в четыре часа пополудни она, одевшись в цветастое платье и надушив платочек лавандой, церемонно спускалась на веранду, чтобы отведать чая из роскошной георгианской чайницы с двумя отсеками — «индийским» и «китайским». Лишь вечерами, когда ей хотелось с кем-нибудь поговорить, она чувствовала себя немного одиноко. Раскладывая под светом лампы пасьянс, она с горечью призналась племяннице: