Джилл Барнет - Дэниел и ангел

Стюарт смотрел на Лили, надеясь расслышать в ее интонации хоть долю иронии и рассмеяться шутке.

— Я имею в виду настоящего ангела с нимбом и крыльями. Но в отличие от остальных я не умела совершать чудес.

— Если ты не хочешь ничего рассказывать, не надо. Я не настаиваю. Но только не надо таких смехотворных выдумок…

— Все это — чистая правда.

— Значит, я должен поверить, что ты ангел, да?

— Не просто ангел. Падший. Это большая разница. Дэниел ухватился за резной столбик кровати:

— А ты можешь это доказать?

— Не знаю, как это сделать. Подумай, что заставило бы тебя поверить в это.

— Что бы такое тебе предложить? — Голос Стюарта прозвучал саркастически. — А ты посоветуйся с небесным воинством или, на худой конец, отрасти крылья и полетай по комнате.

— Зачем ты злишься? Ну как же доказать тебе, что все это — чистая правда?

— Я злюсь, когда меня начинают кормить низкопробными байками! Повторяю: меня не интересует твое прошлое, но только никогда не смей мне лгать!

— Значит, ты так и не поверил?

— А ты надеялась, что, услышав, будто ты ангел, я приму это за чистую монету? — Стюарт пригладил волосы. — Поистине великолепно! Должно быть, Господь Бог несметно богат.

Лилиан грустно посмотрела на Стюарта — этот взгляд говорил больше, чем любые слова.

— Меня не удивила твоя последняя фраза.

— А что предосудительного я сказал?

— Ты хочешь, чтобы я ответила? Честно?

— Ну, если ты ангел, то нечестного ответа и быть не может. Ведь ангелы никогда не лгут, верно?

— Хорошо, ты хотел правды, так получи ее! Узнай горькую правду. Ты мыслишь только одной категорией — денежной! Ты предлагал мне деньги за то, чтобы я выслушала тебя, за то, чтобы я согласилась сесть в твой экипаж… Ты пытаешься купить всех и вся, даже не умея сделать женщине самого обыкновенного комплимента! Разве ты выговорил бы такое: «Лилиан, ты прекрасно выглядишь»? Ну уж нет! Ты скажешь: «Лилиан, ты великолепно одета». Дэниел, тебе ведь и в голову не придет простая мысль, что существуют вещи поважнее золота! Тебе действительно так трудно даются элементарные истины? Даже грязный оборванец и последний нищий — люди и за одно это заслуживают уважения. Их нельзя покупать. Помогать — можно и нужно, покупать — никогда! Неужели твое сердце очерствело так сильно?

Стюарт молча слушал ее страстный монолог.

— Посмотри на свой дом!

— А что плохого ты заметила в моем доме?

— Да ведь так не живут нормальные люди! Твой особняк похож на выставку дорогих вещей, расставленных в определенном порядке!

— А это что — уголовное преступление?

— Нет, не уголовное. Нравственное. Взгляни хотя бы на золотую комнату.

Д.Л. обвел взглядом блестящие стены, но не заметил ничего дурного. Золотая комната — вполне разумное вложение средств в недвижимость, может, и очень разумное.

— Ну и что? — спросил он с недоумением.

— Да так… Ничего, кроме дорогих безделушек и фарфора. Все мертво… Бесцветно…

— Что значит бесцветно?

— А ты открой глаза! Здесь нет жилого духа. Золото сливается с золотом — мертвенное поблескивание — вот и все. Гимн деньгам, но не жизни.

— Лучше признайся: ты критикуешь мой дом в отместку за то, что я не поверил твоим глупым бредням про ангела.

— Ты не понимаешь!

— Но ты же ангел — так сотвори чудо и вразуми меня!

— Боюсь, это не под силу никому — ни на земле, ни на небе… — Она задумалась. — О'кей! Вот, например… Рождество. Скажи, о чем ты думаешь сразу, когда слышишь это слово?

«Чаевые!»— мелькнуло в голове Стюарта, но, черт побери, ему это совсем не понравилось.

— Ага! По глазам вижу, что ты подумал о деньгах!

— Не стану возражать.

— А я и не сомневалась. Ни елка, ни смех, ни радость. Ничего! Только деньги. А как же твои слуги?

— О чем ты?

— Ну, они получают хоть небольшой отпуск, чтобы провести праздник со своими семьями? Или что-нибудь в этом роде?

— Они получают достойную денежную компенсацию.

— Опять деньги! Неужели ты действительно не способен понять меня? Ну постарайся, пожалуйста!

Что-то произошло с Дэниелом. Ему вдруг страстно захотелось стать таким, каким хочет видеть его Лили. Но это было сложно, невероятно сложно, и Стюарт сомневался, что вообще способен на такое. Его взгляд невольно скользил по лицу, а затем и по фигуре возбужденной красноречием Лилиан! Дэниел желал ее все сильнее с каждым мгновением, но… Но гордость, вошедшая за многие годы в привычку, заставляла соблюдать определенные правила.

— Пожалуйста, — вдруг проговорила Лили, словно прочитав его мысли, — не смотри на меня таким взглядом.

— Почему бы и нет? По-моему, я заплатил за привилегию смотреть на тебя так, как мне хочется.

Лилиан вздрогнула словно от удара. Дэниел тотчас пожалел о своих словах, но та часть его души, где жила всепоглощающая гордость, не позволила ему признаться в этом. Стюарт внезапно ощутил свою раздвоенность и понял, что она порождает разлад между умом и сердцем. Лили выдернула у него свою руку так поспешно, будто он был самим дьяволом. Ее взгляд выражал боль, обиду и даже ужас.

— Я не могу сделать этого, — прошептала она, — не могу.

— Только не отвергай меня, Лили. — Стюарт крепко обнял ее, словно страшась, что она сейчас навсегда исчезнет из его жизни.

— Что с тобой, Дэниел? — Она посмотрела на него долгим немигающим взглядом. — Ты словно боишься чего-то…

— Обещай мне, — настойчиво проговорил Стюарт, — обещай, что ты больше не убежишь от меня.

— Зачем?

Он порывисто встал с постели, словно прощаясь, нежно провел рукой по ее волосам:

— Мне очень жаль… — Уже не в силах выдерживать взгляда ее сияющих, широко открытых глаз, пробуждающих к жизни его самые потаенные чувства, Стюарт направился к дверям.

— Дэниел? — Голос звучал слишком мягко, и ему не верилось, что это она его окликнула. — Я останусь.

Он кивнул, не оборачиваясь, — прерывистое дыхание и лихорадочный блеск глаз сразу выдали бы его состояние.

«Возможно, она действительно была ангелом», — с этой мыслью Стюарт вышел из золотой комнаты.

Стоя у окна, Лили смотрела на удаляющийся экипаж. Этим утром Дэниел уехал позже обычного, а она в темно-красном плаще и такого же цвета шляпке наблюдала за ним, пока экипаж не скрылся из вида.

Лилиан метнулась к двери, но внезапно остановилась, словно вспомнив о чем-то, вернулась и схватила со стула кошелек. Прислушавшись и убедившись, что путь свободен, она тихо выскользнула на лестницу.

Холл был пуст.

Минуту спустя она, не оглядываясь, выскочила из дома.

Дэниел стоял у окна в своей конторе, сунув руки в карманы, и смотрел на проезжающие по улице экипажи. Он увидел, что к зданию, где размещался его офис, во всю прыть бежит через дорогу мальчик-курьер в синей форменной куртке с золотыми галунами.