Донна Стерлинг - Опасности вопреки

От волнения у нее перехватило дыхание. Вот уж кого она не ждала! Как он узнал, где она живет?

— Открой, Джен! — крикнул он, громко стуча в дверь. — Это я, Трев.

Как ей не хотелось открывать! Она в разобранном виде, и это нечестно с его стороны. Но не впустить нельзя, он знает, что она дома.

Дженифер неохотно открыла дверь, но преградила ему путь, не давая пройти внутрь.

— Как ты узнал, где я живу? — спросила она возмущенно.

— Твои водительские права, все из той же сумочки. — Он улыбнулся ей с тем ленивым мужским обаянием, которое раньше действовало на нее.

Как она не догадалась! Дженифер, стараясь скрыть волнение и почти желание, тут же довольно резко буркнула:

— Мы должны были встретиться у тебя дома, или ты забыл?

— Незначительное изменение в планах.

— Ты мог бы позвонить. — Дженифер умышленно препиралась, чтобы отвлечь свои мысли от этой наглой, подчеркнуто сексуальной привлекательности.

— Но номера телефона у меня нет!

— Зачем он тебе?

Внезапно до нее дошло, что он впервые у нее в квартире, а у нее есть вещи — например, лоскутное одеяло, набросок собаки, которая тогда у них была, ну и кое-что еще, — вещи Дианы! Они ему знакомы, эти вещи, и они могут выдать ее!

Трев глубоко вздохнул и удивленно огляделся.

— Что за запах? Похоже, что-то кондитерское.

— Карамельные свечи… — Дженифер с ужасом вспомнила, что зажигала их часто, когда они были женаты. — Ты… ты, наверное, слышал этот запах раньше. Эти свечи очень популярны. Многие женщины их любят. Так что меняется в наших планах? — довольно грубо спросила она, надеясь разозлить и отвлечь его. Запахи, она знала, пробуждают воспоминания быстрее, чем что бы то ни было. — Я еще не готова. Ты говорил, мы встречаемся в шесть.

Трев не ожидал такого тона и не сразу ответил:

— Извини. — Он покачал головой, провел рукой по волосам и смущенно улыбнулся. — Я забыл про билеты на сегодняшний вечер. Мне достал их один потенциальный инвестор. Полагаю, стоит воспользоваться ими.

— Какие билеты?

— На спектакль в варьете.

— Но мы же договорились, что не будем показываться вместе.

— В городе, — уточнил он. — Но это не в городе, а в двух часах езды к северу, в небольшом городке, где живет богема — художники, писатели и театральная публика. Мне интересен мир богемы, так как сейчас я заканчиваю пьесу.

Дженифер удивленно уставилась на него.

— Ты пишешь пьесу?

Невероятно! Трев никогда не интересовался ни литературным трудом, ни театром, она — да, писала пьесу.

— Идея принадлежит покойной жене, — поправился он с ноткой грусти. — Пьеса почти закончена. Нет только последнего акта. Моя бабушка писательница, и я просил ее закончить пьесу. Я бы хотел, чтобы ее напечатали и поставили в память о Диане. К сожалению, — он усмехнулся, — бабушка отказывается верить, что Диана не вернется. Поэтому я хочу завершить эту работу.

Дженифер еле удержалась на ногах. Он собирается закончить и поставить пьесу? Это замечательно. Она работала над пьесой в основном по ночам. И как ей помогала бабушка Трева!

Значит, Бэбз верит, что она вернется, а Трев решил, что нет, назвав ее своей «покойной женой»?

Дженифер не смогла выдавить ни звука. Как трогательно, что Бэбз ждет ее, хорошо бы сейчас положить голову на плечо Бэбз и от души выплакаться… а потом, сидя за чашкой чая, поспорить…

— В любом случае билеты у меня. К тому же в понедельник бывает мало народу. Если ты тревожишься, что тебя узнают и доложат твоему… э… деловому партнеру, — он саркастически ухмыльнулся, — я принес тебе вот это. — Он протянул ей большие солнечные очки и соломенную шляпу с полями. — Можешь надеть их, пока мы не выедем из города.

Пытаясь мыслить объективно, Дженифер взяла у него очки и шляпу. У нее нет причин предполагать, что ее могут увидеть недоброжелатели, но ей не хотелось показываться в компании Трева из осторожности.

Хотя, раз уж она решила находиться в его обществе пару дней, пожалуй, лучше провести первый в маленьком театре среди людей, а не дома, где они оба находятся в опасной близости…

— Хорошо! — Она решительно кивнула, уверенная, что поступает правильно. — Я поеду с тобой в театр-ресторан.

Он насмешливо улыбнулся, возможно, из-за серьезности ее тона. Дженифер не понравилась его ухмылка, но она промолчала.

— Ты не пожалеешь. — Его взгляд скользнул по ее лицу, влажным, спутанным волосам. — Иди одевайся. Надо выехать не позднее чем через двадцать минут.

— Слушаюсь! — Она почти купалась в его чувственности, вызванной ею же самой. Не слишком хорошее начало. Пожалуй, она чересчур эмоциональна! — Подожди меня в машине.

— В машине? — Он бросил любопытный взгляд в сторону гостиной. — Почему я не могу подождать здесь?

— Я из принципа не впускаю клиентов в свой дом.

Трев слегка нахмурился.

— Но я не клиент, а твой временный работодатель. И, надеюсь, друг.

— Очень мило с твоей стороны, Трев, и все же ты клиент, только клиент. И я не могу впустить тебя в свой дом.

Молчание, воцарившееся между ними, стало гнетущим. Тепло, чувственный свет в его взгляде погасли. Но как ни тяжело было произнести эти слова, она не жалела. У нее есть цель, и она сделает все, чтобы убедить его: проституция — ее призвание, и она не желает вмешательства в свою жизнь.

— Очень жаль. Ну, в таком случае я подожду в машине, — сказал он.

Она кивнула.

Он повернулся, взялся за дверную ручку, затем не удержался и оглянулся.

— Ты по-прежнему собираешься выполнить наше соглашение, не так ли? Провести два дня и три ночи… в моем доме?

Она проглотила его колкость. Он приглашает ее в свой дом, хотя она не пустила его в свой.

— Только потому, что ты настаиваешь.

— Где твои вещи? Я захвачу их.

— Спасибо. У меня только легкая дорожная сумка.

Он коротко кивнул и покинул квартиру.

Сердце Дженифер сжалось. Он не заслуживает такого отношения. Ему нужна женщина, которая будет боготворить его и заниматься любовью при каждой возможности. Но она, Дженифер, никогда не будет этой женщиной.

Глава пятая

Трев понимал, что не имеет права злиться. Она с самого начала не жаждала его общества и поддалась на его уловку с наймом на работу. И с чего он решил, что будет желанным гостем в ее доме?

Трев не винил Джен за то, что она провела границу между личной и «профессиональной» жизнью. Значит, она не водит клиентов к себе домой, но и не отрицает, что он был ее клиентом три дня назад. Почему же она должна видеть в нем кого-то другого?

И все же, когда он сидел, дожидаясь ее, в своем роскошном арендованном седане, у него непроизвольно сжимались кулаки: хотелось ударить. Но кого? Ее? Она-то его ударила, и прямо в сердце.