Шери Уайтфезер - Двое в стране любви

– Майкл все еще живет на той ферме?

– Да, ее видно с этого холма. – Он указал на группу деревьев. – Вон там, за дубами. Пойдем покажу.

Он провел ее среди старых деревьев, и они остановились на краю холма. Долина была ярко-синей от цветов.

Джулианн увидела дом.

Теперь по ночам она могла представлять себе Бобби в доме Майкла.

Сколько ночей с тех пор, как они занимались любовью, она думала о нем, мечтала о нем, раздеваясь перед сном, заново переживала его прикосновения?

– Я из Оклахомы, – сказал он.

Она вздрогнула.

– Прости, что ты сказал?

– Ты спрашивала, где выросли мы с Кемом...

– Вы там были счастливы?

– Настолько, насколько может быть счастлив индейский ребенок.

Она вспомнила о розе племени чироки и о легенде его предков.

– Как ты построил это ранчо, Бобби? Как у бедного индейского ребенка получилось все это? Неужели ты был так знаменит на родео?

– Я все делал как надо, и лучше многих, но, честно говоря, ковбои родео зарабатывают значительно меньше, чем другие профессиональные спортсмены, так что я жил скромно, вкладывая почти все, что зарабатывал. Наверное, у меня оказался финансовый талант, потому что в конечном итоге я начал покупать приносившую доходы собственность. Не здесь, в Оклахоме. К тридцати годам у меня уже было несколько доходных домов.

– И ты продал их, чтобы купить Элк-Ридж?

– Да, но идея была не моя, Селеста настояла. Майклу нужна была оседлость, а эти холмы были его родиной, его домом. Так, в конечном счете, это тоже стало моим. – Он посмотрел на красно-белый сельский дом. – Хотя Майкл не считал меня своим спасителем. После смерти матери он обижался на меня за все: за то, что я был братом Кема, за попытки заставить уважать традиции предков, за требования соблюдать дисциплину. У этого ребенка было шило в одном месте.

Джулианн засмеялась, Бобби тоже. Ей вдруг захотелось поцеловать его, прижаться к его губам, распустить волосы и пропустить их сквозь пальцы.

– Я провожу тебя в хижину, – сказал он, – скоро начнет темнеть.

Они прошли между деревьями и добрались до крыльца как раз в тот момент, когда солнце окончательно исчезло за холмами.

Бобби посмотрел на грузовик, и она поняла, что он сейчас уедет.

– Я забыл дать тебе телефон того места, где буду сегодня ночью, – сказал он.

– Я принесу карандаш и бумагу. – Она вошла в домик и вернулась с блокнотом.

Бобби нацарапал номер телефона:

– Звони, если что-нибудь понадобится.

Все, что ей было нужно, – это он сам, его теплое и сильное тело рядом с ней. Он снова бросил взгляд на грузовик:

– Думаю, мне лучше идти.

– О'кей. – Джулианн держала блокнот и карандаш и не знала, что еще сказать.

Бобби протянул руку, и на мгновение ей показалось, что он собирается погладить ее по щеке или запустить пальцы ей в волосы.

Но он отступил и сунул руки в карманы.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Бобби вошел в дом племянника, посмотрел на пса Майкла, радостно вилявшего хвостом, и фыркнул от смеха. Все-таки Честер был удивительно некрасивой собакой – длинная и грубая шерсть свисала клочьями, а уши были похожи на два лопуха. Пес начал тыкаться мордой, и Бобби почесал у него за ухом. Майкла явно не было дома, иначе Честер не стал бы приставать.

Бобби вошел в гостиную, Честер топтался рядом.

Бобби прислонил костыли к стене и бросил спортивную сумку на кровать. Распаковав вещи, он достал книгу, которую недавно взял в библиотеке, и положил ее на тумбочку возле кровати. Книга в твердом переплете, в шестьсот пятьдесят страниц, кажется, содержала в себе абсолютно все о развитии детей, от зачатия до юности. А это, как он посчитал, именно то, что ему нужно.

Честер вскочил на кровать и завилял хвостом.

– Ты – вредитель, – сказал Бобби лохматому хулигану.

Честер шлепнулся на подушку.

– Знаешь что? Я собираюсь стать отцом. – Бобби поднял книгу, нашел страницу, которая привлекла его внимание еще в библиотеке, и показал Честеру рисунок пятинедельного зародыша. – Вот как выглядит мой малыш. Во всяком случае, сейчас.

Дворняга склонила голову и тихонько гавкнула, словно спрашивая: «С кем это ты такое сделал?» Даже эта собака, наверное, знала, что он жил монахом.

– Она рыжая, и зовут ее Джулианн. Она приезжала сюда на свое сорокалетие. – Бобби помолчал, потом добавил: – Мы были вместе только один раз. И именно в тот раз она забеременела.

Собака залаяла.

– Ну, да, я знаю, ты тоже любишь рыжих. – Пес часто убегал на соседнее ранчо, где жила его дама, ирландский сеттер.

Бобби разделся, снял протез и пошел в ванную.

Вернувшись в спальню, Бобби бросился на кровать и взглянул на Честера. Пес все еще размышлял над книгой.

Пятинедельный эмбрион на картинке был похож на обыкновенную фасолинку, с большой головой и маленьким хвостиком.

Бобби перевел взгляд на фотографию семинедельного эмбриона. На ней были уже видны глаза, нос, пищеварительный тракт и даже начинали формироваться пальчики на ножках.

И, наконец, восемь недель: полуторадюймовый организм, человеческий плод.

Бобби опустил книгу на колено. Интересно, что сейчас делает мать его будущего ребенка? Бобби посмотрел на телефон. Можно ей позвонить. Просто чтобы убедиться, что у нее все в порядке.

– Как ты думаешь? – спросил он у Честера.

Пес с готовностью тявкнул.

– Ладно, ты меня уговорил.

Он набрал номер и звонил, звонил, звонил. Потом звонил еще дольше.

«Черт возьми! Где же она? А если что-нибудь случилось?» Он уже готов был запаниковать, когда до него, наконец донесся еле слышный голос Джулианн:

– Алло?

– Почему ты так долго не брала трубку? У тебя все в порядке?

– Бобби? – Она явно не ожидала услышать его голос. – Это ты?

– Конечно, я. Ты не больна? Тебя не тошнит?

– Нет, я просто была в душе. Я...

«Обнаженная», – подумал он. Влажные волосы. Ароматная кожа. Струйки воды, стекающие по телу, чуть задерживаясь на пупке...

– Я не вовремя, может, я потом перезвоню?

– Нет, подожди.

Он услышал какой-то скрип и представил, как она достает халат и закутывается в него.

В его воображении она оставалась обнаженной.

– Зачем ты звонишь?

Бобби не знал, что ответить.

Честер толкнул его носом, привлекая внимание к книге. К ребенку.

– Я только хотел узнать, что вы делаете, хорошо ли вы оба устроились.

– Оба?

– Ты и ребенок.

– Мы устроились прекрасно, – нежно ответила она.

Он улыбнулся. Что бы еще спросить? Больше ничего в голову не приходило, неловкая пауза затянулась.