Мэри Хеммил - Один поцелуй

— Ну же, послушайте, — увещевала их Сабина. — На дворе ночь. Быстро убирайте игрушки и идите спать!

Но как об стенку горох. Единственный, кто обратил внимание на ее слова, был шестнадцатилетний Дик, который строил замок для малышей.

— Не беспокойся, Бина! Только нам с Молли завтра в школу. Да и то в последний учебный день перед каникулами никто не обратит внимания, если мы вдруг задремлем на уроке.

— Но…

— Ты только зря теряешь время, — шепнул ей на ухо Кон, войдя в комнату с полной тарелкой воздушной кукурузы. — Раз убеждение не действует, попробуем подкуп. — Ароматный запах лакомства заполнил комнату, и дети потянулись к дивану, на который сел Кон.

— Воздушная кукуруза!

— Вот здорово!

— Можно нам взять немного?

Они бросились к тарелке, как голодные щенки, узревшие миску с едой, расталкивая друг друга и создавая невероятный шум. Смеясь, Кон поднял тарелку над головой и сказал:

— Минуточку! За все надо платить. Сначала заключим сделку. Вы получите кукурузу и в придачу вечернюю сказку, а затем пойдете спать. Идет?

Пять голов закивали в унисон. Трехлетнюю Энни меньше всех волновала эта сделка. Забравшись Кону на колени, она встала во весь рост, чтобы достать кукурузу, и не упала только благодаря тому, что успела вцепиться ему в волосы.

— Дай, дай мне! — пропищала малышка. — Прямо сейчас!

Улыбнувшись, Кон бросил ей несколько кукурузинок в раскрытую ладошку и обратился к другим:

— Ну так как?

— Ах, Кон, может, ты разрешишь нам поиграть еще немного?

— И нам так хочется узнать, кто же родится.

— Нет, — сказал он решительно. — Кукуруза, вечерняя сказка, и бай-бай. Или ничего не получите.

В конце концов они сдались, но Молли потребовала, чтобы сказка была по-настоящему захватывающей. Не о какой-то там Златовласке.

Кон согласно кивнул.

— Никаких Златовласок, даю честное слово! — Удерживая Энни на коленях, он протянул детям тарелку с кукурузой. — Ну как, хотите послушать историю о том, как Санта-Клаус потерял свои очки и заблудился, разнося детям подарки?

— Хотим! Хотим! А где он заблудился?

— Здесь, в Нью-Мексико, — ответил Кон. — Прямо на дороге. Это случилось холодной, дождливой ночью…

Тихо сидя в кресле напротив, Сабина видела, с каким интересом дети, устроившиеся на полу и диване, слушали рассказ Кона о том, как Санта-Клаус потерял свои очки в окрестностях ранчо и не мог поэтому как следует разглядеть карту. И о том, как Том, Тейн и Шэд, тогда еще мальчишки, помогли ему разнести подарки по всему миру.

Это он ради меня так старается, подумала в отчаянии Сабина. Хочет доказать, что изменился и стал другим человеком, не похожим на того Кона, который менял женщин как перчатки. И если она поверит ему, то вновь угодит в ловушку. А после Рождества каждый из них вернется к своей жизни, и она опять окажется одна, с разбитым сердцем, так как Кон уйдет, даже не обернувшись. Все эти разговоры о том, что он изменился, — всего лишь пустой треп. И не более того.

Но лица детей говорили о другом. Они верили Кону и смотрели на него во все глаза, боясь пропустить хоть слово. Они были просто покорены им. А детей провести невозможно, они чувствуют малейшую фальшь. Как же будут обожать его собственные дети!

Мысль, однажды поселившись в голове, не покидала ее. И все вдруг предстало для Сабины в ином свете. Теперь легко было вообразить, что один из окружавших Кона малышей — его собственный. И ее тоже.

Сабина испугалась, что произнесла эти мысли вслух. Но, когда встревоженно взглянула на Кона, тот лишь слегка улыбнулся ей и продолжил рассказ как ни в чем не бывало. Нет, нет и нет! Она не должна обольщаться, не должна думать о нем, не должна искать свои и его черты в лицах несуществующих детей.

Погруженная в свои мысли, Сабина не заметила, что сказка дошла до счастливого конца и что самые маленькие из детей уже крепко спят.

— Вот видишь, подействовало, — тихо сказал ей Кон. — Как думаешь, оставить их здесь или отвести наверх?

Сабина оглянулась. Энни и четырехлетний сын Тейна, Крис, спали на его коленях. Молли зевала, отважно борясь со сном. Не отставали от нее Дик и Пол.

— Им, вероятно, придется провести здесь всю ночь. Поэтому будет лучше, если мы их уложим в постель. Молли, дорогая, ты не поможешь нам отвести всех наверх?

— Ну конечно… А как вы думаете, тетя Чолли уже родила?

— Скорее всего нет, — сказал Кон, вставая с Энни и Крисом на руках. — Нам бы сообщили. Не забывай, что малышей все-таки двое.

Обняв Пола за плечи, Сабина посмотрела на лестницу так, будто никогда не видела ее раньше.

— Пойдем, малыш, в кровать, пока ты не свалился здесь.

— Да, да, иду.

С помощью Молли они в конце концов уложили всех спать. Наверху было темно, и только в холле тускло горел ночник. После того как Кон спустился вниз, Сабина заколебалась, не зная, что делать дальше. Следовало бы последовать примеру детей и отправиться в свою комнату. Но сон как рукой сняло, к тому же не хотелось создавать впечатление, будто она боится оставаться наедине с Коном. Да и не терпелось побыстрее узнать, как пройдут роды у Чолли.

Кона она нашла на кухне, где тот наливал себе чашку кофе. Увидев ее, он удивился:

— Я думал, ты пошла спать.

— Я не усну, пока не узнаю, как дела у Чолли. Странно, что до сих пор нет никаких известий.

— Не волнуйся. Если бы было что-то не так, давно бы уже сообщили, — заверил он ее, подавая чашку дымящего кофе.

Она заколебалась. Ей не хотелось пить кофе так поздно, но, с другой стороны, не могла же она просто стоять и смотреть на Кона. Сабина взяла чашку, села и начала размешивать сахар. Подняв голову, увидела, что Кон не сводит с нее глаз.

— Что ты делаешь? — насторожилась Сабина.

— Смотрю на тебя, — улыбнулся он. — Знаешь, из тебя получилась чертовски красивая женщина. Кто-нибудь из мужчин говорил тебе об этом?

— Если и говорил, не твое это дело, — ответила она, с трудом удерживая улыбку. — Да прекрати же, Кон. Я знаю, о чем ты думаешь. Но на меня это уже не действует.

— Да? А на меня действует, — сказал он, оторвавшись от чашки после того, как сделал очередной глоток. В глазах его при этом заплясали веселые искорки. — Стыдливый румянец идет тебе, как никакой другой женщине из тех, что я знал.

— А знал ты, конечно, многих, — с издевкой произнесла она.

Совершенно не задетый ее выпадом, Кон ответил с довольной улыбкой:

— Ревность. Теперь я знаю, что в тебе говорит ревность. А то уж я почти было поверил, что тебе безразличен.

Сердитая на себя за то, что сама спровоцировала его ответ, Сабина резко поставила чашку на стол.