Белинда Бриттен - Застенчивая Энн

Но деньги еще не причина, чтобы поступаться принципами, решил молодой человек. И снова заявил:

– Нет, спасибо. Я не телохранитель, я фотограф. И ищу место фотографа. Не хочу пробавляться... крохами со стола миллионера, вместо того чтобы следовать своему призванию.

Эта тирада даже слегка рассмешила месье Дюмулена. Доминик и сам не понимал, зачем все это высказал, как будто дала себя знать старая обида. Что за дело в конце концов Доминику Бертье до Бернара Ладюри? Не может же он банально завидовать богатству! Пусть себе Ладюри купается в роскоши и покупает великолепных женщин, которые...

Похоже, нечаянно Доминик нащупал больное место, потому что при воспоминании о пышноволосой красотке в сердце у него все перевернулось.

– А кто вам сказал, что вы не будете следовать своему призванию? – прищурился месье Дюмулен. – Я же сказал вам: вы должны исполнять обязанности телохранителя, скрываясь под маской кого-то другого. Возможно, из десятков предложенных кандидатур месье Ладюри выбрал именно вас за ваши способности фотографа. Будете совмещать приятное с полезным – заниматься фотографией и не подпускать к клиенту подозрительных личностей.

– Вы имеете в виду, притворяться фотографом, наделе являясь полицейской ищейкой? Это весьма унизительно для обеих моих профессий.

– Довольно упираться, месье Бертье! – возмутился Дюмулен, утомленный сопротивлением клиента. – В чем, собственно, проблема? Вы поработаете на Ладюри несколько недель, может быть месяцев, пока надобность в вас не отпадет, получите хорошее вознаграждение, а главное – вернетесь в общество. После скандального увольнения из полиции человеку не так-то легко найти хорошую работу. А так вы зарекомендуете себя и деловые предложения посыплются на вас со всех сторон. Возможно, сам месье Ладюри возьмет вас в свое дело, а это достаточно престижная должность даже для такого разборчивого человека, как вы!

– Еще раз благодарю за предложение, – сказал Доминик, вставая с кресла, – но оно мне не подходит. Оповестите меня, когда появится что-нибудь по моей специальности.

Он направился к двери, но его догнал холодный голос хозяина кабинета:

– Если хотите, ступайте, месье Бертье. Но не надейтесь, что вам удастся найти хотя бы место дворника в Перпиньяне в течение ближайших пятидесяти лет. По крайней мере, я вашим трудоустройством заниматься больше не намерен.

Доминик замер как вкопанный. Затем посмотрел через плечо.

– Это что, ультиматум?

– Зачем же так грубо. – Глава агентства забарабанил пальцами по столу. – Просто я не хочу тратить время на человека, который без всяких объективных причин отказывается от выгодного предложения. Мне не нравится ваше отношение к работе.

– Отношение к работе тут ни при чем, – произнес Доминик, чувствуя, как пол уходит у него из-под ног. – У меня есть... личные причины так поступать.

– Какие личные причины могут играть роль в отношениях с человеком, которого вы ни разу в жизни не видели и с которым у вас нет общих знакомых? – отмахнулся Дюмулен. – Я считаю, что ваш отказ вызван исключительно эгоизмом. В конце концов, подойдите к делу с другой стороны: человек, возможно даже не один, находится в опасности, которую вы могли бы отвести, но из глупой гордыни отказываетесь помочь. Сдается мне, что вы не заслуживаете звания полицейского – даже бывшего.

Удар месье Дюмулена попал в цель. Доминик закусил губу, потом медленно повернулся и подошел к столу.

– Хорошо, позвоните инспектору. Я послушаю, что он скажет о... об этой пресловутой угрозе. Может, она и правда существует, тогда мой долг, как стража порядка, сделать все возможное.

Месье Дюмулен довольно улыбнулся – способность уговорить кого угодно была одной из его сильных черт – и принялся набирать номер.

К счастью, к телефону подошел инспектор Верт. Один из немногих, с которым после увольнения Доминик сохранил хорошие отношения.

– Здравствуй, Бертье, – послышался в трубке его озабоченный голос. – Я чертовски рад, что ты согласился помочь. Знаешь, если все пройдет удачно и ты вычислишь, кто обижает старину Бернара, шефу ничего не останется, кроме как принять тебя обратно на работу. Если ты захочешь, конечно.

– Спасибо, Верт. – Доминик покашлял, прочищая горло. – Я еще не решил, буду ли работать на Ладюри. Это зависит от того, насколько серьезна ситуация. И не думаю, что я так уж хочу вернуться в полицию.

– Я тебя вполне понимаю, – дружески отозвался Верт. – Я всегда считал, что с тобой обошлись несправедливо. Ты, наверное, уже не хочешь иметь ничего общего с нашим шефом. Я слышал, ты желаешь заниматься фотографией, как раньше.

– Да, пожалуй, это мне куда интересней, чем гоняться за правонарушителями. Но все же спасибо, что не забываешь меня.

– Если надумаешь вернуться, я буду очень рад, – подытожил Верт. – В любом случае, это я тебя рекомендовал месье Ладюри. И если ты опередишь нас и найдешь виновного, то натянешь нос нашему шефу! Ладно, перейдем к делу. Спрашивай.

– Что за угрозы получал Ладюри и в каком виде?

– Письма. Пока их было два. Первое полно банальных угроз, его мог бы написать любой хулиган. Месье не обратил внимания. Второе, полученное вчера вечером, выглядит следующим образом... – Верт пошуршал бумагой и прочитал: – «Ладюри, ты зарвался. Возомнил себя королем этого города, а то и всего мира. Не забывай, что не все на свете можно удержать под контролем. Я уже купил хороший нож. Следи за своими женщинами, а то допрыгаешься». Как ты можешь догадаться, без подписи. Месье Бер-нар и на этот раз не обратил бы внимания, если бы сегодня утром не обнаружил, что у машины его дочери срезаны оба «дворника». Срезаны, судя по экспертизе, острым ножом. На ветровом стекле оставлена надпись маркером: «Ладюри, не зарывайся». Учти, что автомобили семьи Ладюри по ночам стоят в подземном гараже под его главным дворцом – отелем «Руссильон».

– Отпечатки пальцев нашли? – отрывисто спросил Доминик. Выражение «следи за своими женщинами» заставило его сердце неприятно сжаться.

– Конечно нет. Злоумышленник действовал в перчатках. И естественно, ни малейших следов вторжения извне, замки на гараже целы. Похоже, просто хотел поиздеваться.

– Действительно скверно, – согласился Доминик, начиная волноваться по-настоящему. – И самое странное, что шантажист ничего не требует. Обычно такие молодчики первым делом называют нужную им сумму денег.

– Ты, я вижу, еще не все перезабыл, – хмыкнул инспектор Верт. – У богатых и известных людей всегда много врагов, и не все из них хотят денег. Может быть тысяча других причин угрожать: месть, передел сфер влияния и так далее. Ну как, берешься?