Нэн Эскуит - Сад Персефоны

— Ты бы лучше посмотрела сейчас. Если тебе не понравится, виноват буду я.

Мы шептались в коридоре, точно заговорщики.

— Пройди лучше в комнату, — растерянно предложила я. — Только, пожалуйста, не шуми.

Он оставил дверь слегка приоткрытой и вошел в комнату, дождавшись, пока я открою шкаф.

Я увидела множество новых вещей, какие-то платья из шелка и хлопка, льняные и кружевные костюмы, брюки, блузы, свитера и кремовый шерстяной жакет.

— Я чувствую себя Золушкой, — горько сказала я.

Пол подошел ближе:

— Не говори так. Ведь все женщины любят красивые вещи. Мой отец надеется, что ты будешь счастлива принять этот подарок.

— Не думаю, что причина в этом. Твой отец хочет, чтобы я достойно выглядела в присутствии его друзей. Я должна принять его дар. — Мой подбородок задрожал. — И твой.

Он взглянул на меня из-под густых черных бровей. А я все время сравнивала его с Алексисом.

— Пожалуйста, Стейси, будь великодушной по крайней мере по отношению к Василису, если не ко мне.

— Я постараюсь. Прости, если кажусь неблагодарной. Но это как милостыня для бедных. Все же я должна сказать тебе спасибо за причиненное беспокойство.

— Мне было нетрудно. Продавец Леды сам подобрал все. Я просто описал тебя. — Он наклонил голову. — Высокая, худая, сероглазая. Я сказал, что у тебя рыжие волосы.

Он замолчал, не отрывая от меня взгляда. На мне было старенькое кимоно, которое Алексис подарил на наше первое совместное Рождество, — ярко-синее, королевского шелка и расшитое золотыми нитями. Теперь оно выглядело потрепанным, ткань стала тонкой, драконы и цветы поблекли. Но кимоно все еще было экзотическое и красивое. Я забыла о волосах. Обычно я укладывала их во французский пучок. Это было быстро, не говоря уже об экономии. Но теперь я вытащила шпильки, и пряди лежали волнами, спускаясь на плечи. К моему удивлению, Пол взял мои волосы в руки, поднял и, пропуская сквозь пальцы, вновь дал им рассыпаться по плечам.

— Я не думал, что они такого красивого цвета. Напоминает языки пламени. Сейчас ты выглядишь совершенно по-другому. Боюсь, я описал тебя недостаточно ярко. Я думал, что ты бледная, спокойная, собранная. Ты знаешь, я впервые увидел тебя с забинтованной головой. Тогда я не понял, какого цвета твои волосы, — добавил он.

Я поднесла руку ко рту:

— Это ты приезжал в больницу?!

— Да. После того, как Алексис… — после похорон. Я заезжал в больницу. Я разговаривал с тобой, но ты ничего не понимала.

Теперь я поняла, почему мне казалось, что мы давно знакомы.

— Я помню твой голос. Когда ты впервые заговорил на вилле, я поняла, что где-то тебя слышала раньше.

— В это сложно поверить. По-моему, ты тогда ничего не видела и не слышала. Ты так лежала несколько дней, мне сказала медсестра.

— Я понимаю. Но твой голос… Он мне знаком, я помню его.

— Может, он напоминает тебе голос Алексиса?

— Нет: Они отличаются. Хотя… — Я взглянула на него. — Вы очень похожи.

Каждый раз, когда наши взгляды встречались, мы не могли оторваться друг от друга. Как будто мы пытались что-то обнаружить, что-то, что мы знали. От этого я себя чувствовала неловко и неуверенно. Чтобы развеять нахлынувшие мысли, я быстро сказала:

— Я должна пожелать тебе спокойной ночи. Если мы будем и дальше так разговаривать, то разбудим Ники.

— Конечно. Извини. Я тебя задержал. — Он повернулся к двери. — Спокойной ночи, Стейси. — Первый раз за вечер он улыбнулся, и его лицо преобразилось и посветлело. — И пожалуйста, наслаждайся новыми вещами, не относись к ним как к кольчуге.

Я невесело улыбнулась в ответ:

— Постараюсь. Спасибо за все. Спокойной ночи.

Я тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь собраться с мыслями. Колени дрожали.

Что со мной происходит в присутствии Пола? Было ли это из-за его сходства с Алексисом? Может быть, причина крылась во вновь проснувшихся чувствах, забытых мечтах, несбывшихся желаниях?

Я быстро разделась и юркнула под одеяло, так и не рассмотрев обновки. Мне не хотелось представлять себе Пола в магазине, то, как он описывал меня, подбирая вещи. Но мне не спалось. Я выключила верхний свет, оставив зажженным ночник рядом с кроватью. Закрыла жалюзи. Дверь на террасу была по-прежнему открыта. В комнате стояла духота, и я вышла на воздух, чтобы послушать звуки ночи. Слышались шум прибоя и крики сов. Луны на небе не было, но от моря исходило загадочное, фосфоресцирующее сияние.

Тишина и покой немного успокоили меня. Я вновь вернулась в спальню и легла. Но по-прежнему не могла заснуть. Я думала о Майке, о том, как он попытался поцеловать меня. Несмотря ни на что, он мне очень нравился. Я думала о мадам Вентрис и о ее помпезной вилле. Я думала о Ники и о гостях, которые должны были приехать завтра. Я заставляла себя думать об этих вещах, об этих людях. Я не хотела думать о Поле. В конце концов, устав от этих усилий, я заснула.

На следующее утро Ники разбудил меня рано, забравшись на кровать и громко крикнув:

— Мама, там огромный корабль! Он приплыл сегодня ночью! Он стоит там, где мы обычно купаемся! Там флаги и люди. Пошли посмотрим!

Зевая и потягиваясь, силясь открыть глаза, я позволила ему вывести меня на балкон. Действительно, на зеркально-голубой поверхности моря будто сияла белоснежная моторная яхта. На палубе суетились люди в белой форме.

— Это яхта друзей дедушки, — объяснила я. — Они приехали в гости. Я очень прошу тебя хорошо себя вести и здороваться так, как я тебя учила.

— Мы покатаемся на ней? — Голос Ники замирал от восторга.

Я тщательно пригладила его темные волосы:

— Может быть.

— Откуда они приехали? Из Англии?

— Думаю, что из Франции, из порта в Средиземном море. Иди умойся и оденься. Тогда мы сможем спуститься и узнать что-нибудь еще.

Мы редко завтракали наверху, как это делали Василис и Леда. Ники был слишком бодр по утрам, полон неуемной энергии. Он не мог спокойно оставаться в спальне или на террасе. Он хотел бегать туда-сюда, пойти в сад, поговорить во дворе с Петросом, найти на кухне Дидо, Ангелоса и Сирену, посмотреть, как они готовят. Все они были его друзьями. Языковой барьер для них не существовал, Ники повторял греческие слова, весело смеясь.

Этим утром, к моему удивлению, Василис спустился вниз. Он был тщательно одет и поджидал нас.

— Доброе утро, Стейси. Доброе утро, Никос. — Он пристально посмотрел на мои старые хлопковые штаны и футболку, которые я надела, не решившись притронуться к новой дорогой одежде, висевшей в шкафу. Я даже не взглянула на нее, так как Ники торопил меня.