Лилиан Пик - Туман на болотах

— Можешь мне не рассказывать! — отрезала я и села к столу, пытаясь продолжить писать конспект.

Он потер подбородок и внимательно посмотрел на меня:

— Но все же интересно…

— Что?

Он лениво потянулся и встал.

— Так, ходят разные слухи. Ну, раз ты решила превратиться в снежную королеву, я, пожалуй, пойду.

— Прости, Уйэн, — улыбнулась я и, подойдя к нему, тронула его за отвороты пиджака. — У меня сегодня неважное настроение.

— Вижу. — Он поцеловал меня. — Значит, я прощен?

Я кивнула.

Он остановился в дверях и кивнул в сторону комнаты Дайны:

— А где сегодня эта красавица? Гуляет с возлюбленным?

— О, с одним из них. У нее большой выбор. Ты хочешь, чтобы тебя тоже внесли в этот список?

— На первый взгляд да. Но сначала нужно… э-э-э… узнать ее… как бы это сказать… немного поближе.

Я вытолкала его за дверь.

— Ох уж эти мужчины! — вздохнула я и помахала ему вслед рукой.

Несколько дней спустя я заканчивала последний урок перед утренним перерывом, как вдруг в дверь постучали, и в кабинет вошла секретарша директора.

— Мисс Джонс, у меня сообщение от мистера Хардвика. Он просит вас не откладывая зайти к нему. Извините, что не предупредила заранее.

Я взглянула на часы:

— Но сейчас перерыв, миссис Уилкинсон. Может, он просто не знает, который час? Думаю, он не будет возражать, если я сначала выпью кофе?

— Прошу прощения, мисс Джонс, но он сказал «немедленно». Меня он отправил пить кофе, так что вряд ли он забыл. — Она понизила голос, чтобы нас не услышали мальчики. — На вашем месте я бы не стала задерживаться: он в ужасном настроении.

Я отпустила детей и тотчас пошла в кабинет Брета. Он поднял голову, и его лицо потемнело от гнева. Он даже не предложил мне сесть и сразу набросился на меня:

— Очень хорошо, что вы так быстро пришли! Я готов разорвать вас на кусочки.

— Что я сделала на этот раз? — недоуменно спросила я.

— Я вам скажу, что вы сделали. Я только что вернулся с заседания комитета по образованию. Главный методист сообщил мне с самым лицемерным видом, что по городу ходят слухи, будто я, — он ткнул пальцем себя в грудь, — завел интрижку с учительницей из своей школы, что мы провели вместе ночь на болоте, что теперь у нас тайный роман, и если я в ближайшее время не женюсь на ней и не сделаю ее «честной женщиной», то мое директорство будет под угрозой. И это притом, что мне совсем недавно удалось наконец вернуть себе доброе имя, которое подпортила моя покойная жена. Думаю, все это оправдывает мое желание разорвать виновного на кусочки!

Хардвик перевел дыхание, и я попыталась сказать несколько слов в свою защиту, но он уничтожил мои слабые попытки, словно садовый каток букашку.

— Женщина, о которой мы говорим, — на случай, если до вашей пустой головы еще не дошло, — это не моя экономка, как можно было бы предположить, а вы, ВЫ!

Он обошел вокруг стола.

— Теперь видите, до чего вас… и меня довела несдержанность языка? — Он отошел. — Некоторые целомудренные дамы звонили в комитет по образованию и требовали снять меня с должности. Возмущенные родители требовали оградить своих сыновей от моего пагубного влияния. Были и другие, главным образом благочестивые старые джентльмены, которые требовали и вашего увольнения.

Я опустилась на стул. Теперь все встало на свои места — загадочные замечания Уэйна, идея Дженни послать меня к директору, чтобы я использовала свое «влияние».

— Но при чем тут я? — только и смогла вымолвить я.

— А кто ж еще? К своему ужасу, я уже понял, что вы совершенно не умеете себя контролировать. Что, для вас не существует ничего святого? Вам обязательно нужно с детской непосредственностью рассказывать всем и вся о той совершенно невинной ночи, которую мы провели на болотах?

Я знала, что будет дальше. Я покорно склонила голову и ждала, когда взмах топора вдребезги разобьет мою мечту. Удар оказался быстрым и смертельным. И окончательным.

— Какие, — язвительно продолжал он, — мысли могли прийти в вашу голову с крошечным, недоразвитым умишком после тех, ничего не значащих минут в тумане? Какую романтическую чепуху вы напридумывали в своих детских фантазиях? — усмехнулся он. — Неужели вы настолько наивны, что после нескольких ободряющих слов в темноте решили, что мужчина в вас по уши влюбился?

Я не могла найти ответа на эти вопросы и только покачала головой:

— Я могу сказать только одно, мистер Хардвик, — я никому ничего не говорила.

Он напряженно молчал, явно желая мне поверить.

— Никому? Ни единой душе? Вы можете в этом поклясться?

Я вспомнила Дайну и Уэйна.

— Нет, — прошептала я, — поклясться не могу.

Он стукнул кулаком по столу:

— Так и знал! Я знал! Вы сами — источник этой лжи и сплетен!

Я встала. Мне нужно было выйти из этого кабинета, пока я еще не задохнулась. Я не собиралась ждать, когда меня попросят удалиться. Подойдя к двери, я обернулась. Нужно было что-нибудь сказать в свою защиту. И я сказала:

— Я не наивная. Я не ребенок. Я взрослая, зрелая женщина и, следовательно, способна контролировать свои эмоции. Я никогда не позволяю себе воображать любовь там, где ее нет. Еще в детстве я научилась справляться со своими чувствами, слушая ссоры своих любящих родителей.

Мне хотелось, чтобы он посмотрел на меня, но он что-то, не отрывая глаз, чертил карандашом в своем блокноте. Может быть, он меня вовсе и не слышал.

— Прошу вас, не считайте себя ничем мне обязанным из-за тех… моментов в тумане. Как и для вас, они для меня ничего не значат.

В этот момент он с такой силой нажал на карандаш, что тот сломался.

— Уверена, не я источник этих сплетен. Как бы я могла им быть, если все, что произошло на болотах, было настолько тривиальным… настолько несущественным?

Я выбежала из кабинета и бросилась в туалетную комнату. Там я вытерла слезы и припудрила нос. Оставшиеся уроки я вела как автомат. В последний раз воспользовалась глобусом с подсветкой. Теперь его хозяин может забрать его домой.

Если бы я только могла быть уверена, что не я виновата в этих слухах! Надо будет спросить Уэйна и Дайну, скольким людям они рассказали то, что услышали от меня.

После окончания последнего урока вокруг моего стола собралось несколько мальчишек, но я так раздраженно с ними говорила, что они, почувствовав мое настроение, обиделись и ушли. Я расстроилась, потому что они не привыкли к такому обращению, но мне нужно было побыть одной и подумать, надеясь еще поймать Уэйна до его ухода домой.

Я отнесла глобус директора в небольшую кладовую, примыкающую к кабинету географии. Осторожно поставила его на полку и повернулась к двери. Мой локоть задел деревянную подставку, и глобус опрокинулся. Я повернулась слишком поздно и не успела подхватить его. Он грохнулся на пол с ужасающим треском, и мне оставалось только стоять и смотреть на него, лежавшего на боку, словно раненое животное.