Сьюзан Элизабет - Когда позовет судьба

— Леди, скорее солнце повернет вспять, чем вы уступите кому-то последнее слово. Прощайте! — Он изо всех сил пришпорил коня.

— Ну скачи, скачи, безмозглый упрямец! — закричала Кристин вслед. — Мое мнение: ты самый последний дурак на свете!

Она смотрела ему вслед, гадая, что делать дальше… Яснее ясного: в одиночестве она не выживет в этой пустыне. Она бросилась к Шалунье, вскочила в седло и пустила лошадь в галоп.

Когда она догнала Джека, тот сделал вид, что не замечает ее. Кристин это вполне устроило: ей не улыбалось расшаркиваться перед человеком, который только и думает, как отделаться от нее. Конечно, они с Джеком связаны друг с другом, но, судя по всему, он об этом не догадывается.

— Итак, леди, вы от меня не отвяжетесь?

Кристин попыталась отшутиться:

— Слушай, парень! Мы испытываем чувство взаимной антипатии, но до поры до времени нуждаемся друг в друге. Как насчет того, чтобы установить дружеское перемирие?

Он бросил на нее холодный взгляд:

— Так вы домогаетесь моей дружбы, мисс Форд?

— Чего я действительно домогаюсь, так это вернуться домой, — усмехнулась она. — Но для этого я должна провести какое-то время с тобой.

— Серьезно?

— Нет, несерьезно! — фыркнула Кристин. — Самый дурацкий вопрос, какой мне когда-либо приходилось слышать.

Джек рассмеялся и даже повернул к ней голову:

— Серьезно?

Она стиснула зубы, чтобы тоже не рассмеяться:

— На сей раз — серьезно, черт бы тебя побрал!

Джек чуть шевельнулся в седле, и на его лице отразилось какое-то подобие усмешки.

— Ваша речь звучит как музыка, леди! — бросил он через плечо.

— В комплиментах не нуждаюсь, но ты не мог бы говорить о деле чуть побольше? И чуть повежливее, кстати, — примирительным тоном произнесла она.

— О деле я с вами вообще не собираюсь говорить. А не нравится моя манера речи — можете поворачивать в любую другую сторону, — хладнокровно отозвался Джек.

Однако Кристин не собиралась следовать его совету.

Джек продолжал скачку, не глядя в ее сторону. Казалось, он примирился с присутствием неотвязной попутчицы, но ни разу за время пути не обернулся, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке. Оступись она или свались в глубокий каньон, он бы даже не узнал.

Внезапно Джек остановился и вынул револьвер из кобуры.

— Кто там? — Прикрыв глаза ладошкой, Кристин вглядывалась в горизонт.

— Индейцы!

От его хриплого шепота по спине у нее побежали мурашки. Теперь и она их увидела: темные силуэты всадников вырисовывались на фоне залитого солнцем склона горы.

— Сколько же их?

— Четверо или пятеро. Слишком много, чтобы ввязываться в драку.

— А нельзя с ними мирно договориться?

— К сожалению, им от нас нужно лишь одно: наши скальпы. Они убивают всех бледнолицых, которые им попадаются.

Кристин усилием воли стряхнула с себя страх.

— Справимся! — заявила она, доставая из сумочки автоматический пистолет.

Джек схватил ее за запястье:

— Они застрелят нас из луков раньше, чем я успею сделать хоть один выстрел! Пришпоривай лошадь и гони вперед не оглядываясь. Волкано в пяти милях отсюда.

— А ты как же?

— Хватит болтать!! Уноси ноги, пока жива!

С криком «Пошла!» он огрел плеткой Шалунью, и та понеслась вперед как угорелая. Сзади послышалось улюлюканье: это бросились в погоню индейцы. Оглянувшись, Кристин увидела, что Джек скачет чуть поодаль. Мимо прыскали стрелы, впиваясь в землю почти под копытами лошадей.

Джек догнал ее.

— Твоя лошадь может бежать быстрее?! — прокричал он. Ветер сбил с него шляпу и как будто обострил черты его лица, сделал его романтически красивым.

Кристин, пригнувшись к шее Шалуньи, шепотом умоляла ее: «Быстрей, быстрей!»

— Молитесь Богу, леди! Они нас нагоняют…

Суровый и неумолимый Джек, судя по всему, сдался. Кристин выпрямилась в седле, лихорадочно соображая, что делать. Зачем она вообще бежит, подставляя индейцам спину? Ей приходилось иметь дело с противником пострашнее этого — с бандитами, располагающими самым современным оружием, с наркоторговцами, готовыми на все, лишь бы сохранить свои грязные доходы, с убийцами, которым проще пристрелить полицейского, чем сесть хоть ненадолго в тюрьму… Так чего ж она бежит от индейцев, вооруженных прадедовскими луками?

Резко натянув поводья, она развернула лошадь, на мгновение увидела ошарашенного Джека и понеслась навстречу четверке преследователей, издающей леденящие душу звуки. Выстрел — и один из индейцев уже валится с коня. Его спутники на мгновение озадачены, но лишь на мгновение. Снова раздается боевой клич, всадники летят прямо на Кристин, и тут два следующих ее выстрела достигают цели. В десяти шагах от нее застыл на лошади, словно примерзнув к седлу, последний из индейцев.

Сердце ее бешено колотится, воздух со свистом вырывается из легких. Кристин видит, как индеец опускает к земле натянутый лук и устремляет на нее изумленный взгляд. Она с не меньшим благоговением взирает на настоящего индейца и тоже опускает пистолет. Его гладкие жесткие иссиня-черные волосы гривой ниспадают на спину и плечи, кроме одной пряди, заплетенной в косичку и заправленной за ухо. На нем нет никаких перьев; плечи и грудь — абсолютно голые; вся его одежда — штаны из оленьей кожи, а поверх штанов — колчан со стрелами.

Она не стала больше стрелять — и без того уложено три человека. Но выстрел все-таки раздался. Зашатавшись, индеец рухнул на землю. Кристин вздрогнула всем телом от этого неожиданного выстрела и обернулась к Джеку. Тот, спешившись, шел к ней, и над дулом револьвера еще вился тонкий пороховой дымок.

— Что ты наделал?! — закричала она в отчаянии. — Он же собирался сдаваться!

— В самом деле? — Джек толкнул неподвижное тело носком башмака, потом наклонился и хищным движением вырвал из коченеющей руки томагавк.

— Ты опять увлеклась мужчиной, — сказал он насмешливо. — В подобных случаях ты полностью утрачиваешь бдительность.

— Я и правда не заметила, что у него, кроме лука, еще и томагавк, — пробормотала Кристин, чувствуя дрожь в коленках. Если бы не Джек, краснокожий размозжил бы ей череп!

Джек осторожно взял у нее пистолет:

— Откуда у тебя такое оружие?

— Иностранное, — солгала она, вынула пистолет из его рук, щелкнула предохранителем и опустила чудо двадцатого века в сумочку.

— Чье бы оно ни было, твои три выстрела были превосходны. — Голос Джека звучал как всегда ровно, но в глазах его сквозило уважение.

— Куда же мы денем этих парней? — спросила Кристин. Ей сейчас было не до комплиментов: она только что убила троих, и зубы у нее, несмотря на жару, стучали как в ознобе.