Дарси Блейк - Любовь на выживание

— Джуди, ты вполне законно заслужила эти деньги и…

— О, какое благородство! Я всегда знал, что девушки из метрополии лучше и чище ангелов. Энди, старик, все дело в том, что миллионы нажиты нечестным путем. Мисс Саттон просто не может осквернить свои руки прикосновением к ним.

— А вас это удивляет, мистер Джонсон? О да, разумеется. Для вас деньги не пахнут. Что ж, в этой точке зрения нет ничего плохого. Вопрос только в том, есть ли в ней что-то хорошее.

— Да где уж нам, со свиным-то рылом! Мы уж как-нибудь так, по-простому. В колледжах не обучались…

— И напрасно! Вам это явно не повредило бы!

— Пожалуйста! Прекратите оба эту детскую ссору!

Джуди осеклась, как и всегда при звуке этого чарующего голоса, и смущенно посмотрела на Стила. Он сидел, неловко подавшись вперед в своем кресле, и сердито смотрел на Рэя. Сам мистер Джонсон ответил на этот взгляд презрительным фырканьем, залпом опрокинул в себя коньяк и решительно направился к двери.

— Пойду, низринусь в грязь, где мне самое место. Продолжайте разыгрывать пьесу про благородных, коли вам охота. Только вот что я вам скажу, мисс Саттон: ежели вам неймется посмотреть на папеньку долгим и проникновенным взглядом, чтобы он устыдился и немедленно раздал все неправедные деньги неимущим беднякам, то вы зря потратите время. Коннор Малрой вполне конкретен и до ужаса практичен. В его деньгах не больше грязи, чем в любом капитале любого толстосума на земле. Я не предлагаю вам алчно претендовать на наследство, но просто глупо отказываться от того, что лично вы не украли, не сперли и не стибрили, а вполне честно заслужили самим фактом своего рождения. В конце концов, можете взять деньги и потратить их на благотворительность. Это единственный, кстати, шанс осчастливить неимущих.

Он уже был в дверях, высокий, хищный, злой, как сам дьявол, и Джуди испытала сильнейшее желание запустить ему вслед подушкой, но тут Рэй Джонсон выпустил последний залп:

— И вообще, кто вам сказал, что старый Малрой собирается вам хоть что-то отдать?

С этими словами невыносимый тип удалился в ночь, оставив Джуди и Стила в некотором изумлении.

После довольно долгой паузы Стил протянул:

— Рэй прекрасный человек, но характер у него не сахар. К тому же он недолюбливает Коннора. Джу, ты сильно расстроилась?

Джуди встала и в волнении прошлась перед камином, совершенно не обращая внимания на то, что спасительный шарфик остался на диване.

— Расстроилась? Это неправильное определение, Эндрю. Я взволнована. Ошарашена. Сбита с толку. Готова на все, но понятия не имею, что именно должна делать. Я всю жизнь прожила в тихом Соммерсете, проработала в библиотеке, самым захватывающим приключением за последние десять лет был в наших краях уход жены священника к молодому юристу. Тут выясняется, что мой отец жив и здоров, верховодит черным рынком алмазов и мечтает со мной встретиться. Мне кажется, я имею право на некоторое волнение!

Стил рассмеялся, но тут же добавил очень серьезно:

— Я вовсе не хочу тебя обидеть, Джуди, и твое волнение более чем объяснимо. Я приму любое твое решение, только и всего. Это — твоя история.

Джуди повернулась к Стилу, и у того дух захватило при виде стройной фигурки, словно облитой бледно-зеленым шелком. Огонь камина подсветил рыжеватые волосы Джуди, глаза сердито сверкали, и она была настолько хороша, что Стил не мог думать ни о чем другом…

— Я приняла решение. Я хочу увидеться с моим отцом. Я хочу познакомиться с братьями. Если возникнет необходимость, я все им объясню. Мне действительно не нужны никакие деньги. Когда я смогу повидаться со своей… семьей, Эндрю?

Стил кивнул и ответил совершенно спокойно:

— Завтра же я свяжусь с Коннором и назначу встречу. С ним самим вы могли бы увидеться и здесь, он часто у меня бывает, но его сыновья для меня персона нон грата, так что, боюсь, тебе придется съездить в его поместье, оно в пятидесяти километрах отсюда.

Джуди неожиданно улыбнулась.

— Надеюсь, на встречу с отцом меня повезет не мистер Джонсон? В его машине нет тормозов.

Стил рассмеялся в ответ, любуясь девушкой.

— О нет. У тебя будет приличный «форд», и даже с правым рулем.

— А разве здесь это разрешено?

— Ты смеешься? Если Рэю позволяют ездить на его часовом механизме, то уж правый руль — это просто игрушка для чудаков-англичан. Местному населению вообще до лампочки, на чем ездить, лишь бы ездило. Ты устала?

— И да, и нет. Я совершенно вымотана, но вряд ли смогу уснуть. Слишком много откровений на сегодня.

— Ты… что-то выясняла дома о Малрое, верно?

— Только то, что смогла найти в газетах, а это немного, Мне хотелось хоть с чего-то начать.

— Конечно. Джуди?

— Да?

— Ты очень красивая.

Она опять вспыхнула, вспомнила про шарфик и голые плечи, метнулась к дивану, собралась уже задрапироваться в тонкую ткань — как вдруг сильные пальцы Эндрю Стила сжали ее запястье.

— Погоди, Джуди. Ты сказала, что не собираешься начинать новую жизнь в новоприобретенном семействе… хочешь закрыть эту страницу… Я не знаю, могу ли я… но мне очень хотелось бы… чтобы в книге твоей жизни была страница и про меня!

Она замерла, не в силах справиться с нахлынувшей бурей эмоций. Прекрасный и грустный принц смотрел на нее таким взглядом, что Джуди готова была воспарить в ночные небеса и одновременно провалиться сквозь землю.

Если это не признание в любви, то я уж и не знаю, что такое признание в любви, озадаченно прохрипел Здравый Смысл.

Словно под гипнозом, Джуди Саттон начала медленно склоняться к бледному и красивому лицу, на котором только для нее — она это знала! — горели любовью серо-голубые глаза. Еще мгновение — и они уже целовались, нежно, томительно, страстно и осторожно, боясь спугнуть тишину и то, что так быстро и неотвратимо занималось пламенем в их душах…

Она была уверена, что не заснет, но провалилась в сон, едва коснувшись пылающей щекой подушки. Ей снился цветущий сад, дом на резных сваях и принц, который больше не был печальным и одиноким. Он нашел свою Синдереллу, свою Принцессу, и во сне Джуди совершенно точно знала, как ее имя.

Джуди Саттон.

Ночной сумрак неожиданно заколебался. Ночь разделилась на темноту — и тьму. Тьма скользнула сквозь распахнутые французские окна в комнату, где спала рыжеволосая девушка со счастливой улыбкой на губах.

Сгусток тьмы склонился над разбросанной одеждой, протянулся щупальцем и поднял блеснувший золотой нитью кусочек газовой ткани.

Тьма выскользнула наружу и пропала в кустах.

Еще мгновение — и ночь стала просто темной.