Джейн Арбор - Цветок на скале

Она видела, как в карих глазах Арно загорается гнев.

— Не употребляйте слов, которых я не произносил! — возмутился он. — Я сказал «контрдоводы». Думаю, ваше женское чутье подскажет вам, как это лучше сделать.

— Но если он станет возражать, что я скажу в ответ, ведь я понятия не имею, насколько он осведомлен о наших с Пирсом отношениях?

— К сожалению, придется уповать на вашу интуицию.

Хона перевела взгляд на свои руки, тесно сомкнутые и покоящиеся на коленях:

— Мне тоже жаль, но я не буду встречаться с этим человеком. Я не смогу вести себя достойно на этой встрече. Не смогу загнать его в угол способами, которые вы предлагаете. Нет…

— Вы предпочитаете, чтобы он продолжал распространять слухи? Помните, стоит ему упомянуть о ваших отношениях с Пирсом в какой-либо беседе, как пойдут разговоры. Я думаю, помимо всего прочего, это поставит вас в довольно неловкое положение.

— Не считаете ли вы, мистер Лорд, что это — моя проблема, — запротестовала Хона.

— Вздор! — выпалил он. — Это не ваша личная проблема. Она имеет отношение и ко мне. Речь идет об избавлении моей матери и Исан от боли и унижения, которых они не заслуживают. И позвольте напомнить, что вы дали слово помогать мне в этом.

— Я только обещала не говорить и не делать того, что нанесет им душевные раны.

— Господи, что за педантизм! — взорвался он. — Так вы будете встречаться с Боннером или нет?

Видя, что он сомневается в искренности ее добрых намерений, Хона все же ответила тихо:

— Скорее, нет.

— Если вы твердо решили отказаться от очной ставки, то разрешите мне хотя бы обезопасить вас от каких-либо непредвиденных выпадов со стороны Боннера.

— Не понимаю, — нахмурилась Хона. — Что вы можете предпринять?

— Не важно. Это мое дело, — ответил Арно. Он встал, давая понять, что разговор окончен. — И все-таки, я могу надеяться увидеть вас в «Ла— Вуале» в воскресенье?

— Полагаю, что да.

— Отлично. Я все устрою наилучшим образом, — пообещал он на прощанье.

Оставшись одна, Хона размышляла над тем, могло ли ее новое столкновение с Лордом закончиться чем-нибудь другим. Бесспорно, он обладал колоссальной силой воли. Она черпала доводы исходя из угрызений совести, он — из убеждения, что цель оправдывает средства. Поэтому и победил.

Случилось так, что Дорис не смогла принять участие в воскресной вечеринке в «Ла-Вуале». Накануне у нее разыгрался ларингит. Прибывший по вызову Адам, запретил ей вставать с постели и разговаривать до тех пор, пока не спадет температура.

— Хорошо хоть Адам сможет доставить тебя в «Ла-Вуаль», — произнесла Дорис последние слова с разрешения Адама. В последующие дни Дорис пришлось общаться с окружающими посредством карандаша и блокнота.

— С ней ничего не случится? Ведь она останется одна на весь вечер, — с тревогой спросила Хона доктора в воскресенье.

— Не беспокойтесь. Температура поднялась лишь на два градуса выше нормы, — успокоил Хону Адам. — Перед тем, как мы уедем, я оставлю ей болеутоляющее. Она уснет, и я даю десять против одного, что Дорис не проснется, пока я не привезу вас обратно.

С самого начала пребывания на острове Хоне с трудом удавалось преодолевать соблазн делать покупки во французских салонах женской одежды и на базарах, торгующих экзотическими восточными тканями. Лишь однажды она поддалась искушению и купила закрытое платье алого цвета. Оно было сшито в китайском стиле, с довольно смелым разрезом на юбке.

Хона решила обновить покупку на воскресной вечеринке. Чтобы изменить свой повседневный имидж, она надела несколько серебряных браслетов, приобретенных на базаре, уложила волосы в высокую прическу. Яркий цвет платья требовал соответствующей косметики. Карандаш для бровей, тени для век, тушь для ресниц преобразили облик Хоны Трой.

Она всматривалась в свое отражение в зеркале и вспоминала резкие слова Арно, когда тот убеждал ее, что она обладает соблазнительными формами, хорошо сложена, привлекательна. Он говорил это бесстрастно, преследуя свои интересы, не испытывая к ней никаких чувств. Сегодня вечером снова он хочет использовать ее для определенной цели — развенчать некоего Боннера, который, возможно, способен разрушить их соглашение с Арно. Почему она позволяет Арно манипулировать собой? Если бы она могла совладать с тем, что творится в душе…

Судить о том, насколько изменился ее имидж, Хона могла уже по тому, как долго и внимательно рассматривал ее Адам, перед тем как завести машину.

— М-да, довольно экзотично, — пробормотал он, когда они сели в машину. — Можно узнать, это своеобразный протест против белого халата клиники или наряд исключительно для сегодняшней вечеринки?

В смущении она попыталась натянуть на колени плотно облегающую юбку.

— Исключительно ради сегодняшнего вечера, — ответила Хона. — Вам нравится?

Адам слегка присвистнул;

— Кому не понравится? — Затем добавил: — Впрочем, прическа «конский хвост» и медицинский халат меня вполне устраивают.

— Меня тоже, — улыбнулась Хона. — Я чувствую себя гораздо свободнее в повседневной одежде.

— Однако вы считаете, что обаяние служит «прекрасным дополнением» к такой одежде, если воспользоваться выражением домохозяек, забывающих положить тостики к предлагаемому постояльцу блюду.

— Вот именно.

Они рассмеялись, испытывая удовлетворение от непринужденного общения. Пока Адам вел машину, Хона размышляла. «По крайней мере, он воспринимает меня без комплексов», — решила она. Однако быстрый взгляд Адама обеспокоил девушку. В этом взгляде читалась похоть самца. Раньше Хона не замечала подобного за доктором.

Она отогнала эти мысли, полагая, что ошиблась в своем предположении. Ничего такого между ней и Адамом не могло случиться. Хотя бы потому, что они коллеги по работе. Кроме того, она уже знала, что такое любовь, и отметила, что в ее отношении к Адаму отсутствовали нежные чувства. Такие, например, какие она питала к Пирсу.

Или она на такой стадии, когда хочется дарить любовь первому встречному? Хона отогнала и эту мысль столь же решительно.

В «Ла-Вуале» ее сомнения относительно того, что она оделась слишком вызывающе для скромной вечеринки, рассеялись.

Миссис Лорд блистала в платье, расшитом серебром. Исан щеголяла в брюках-юбке экзотической павлиньей расцветки. Мужчины были одеты в костюмы таких цветов и фасонов, которые годом раньше они сочли бы для вечеринки совершенно неприемлемыми.

Миссис Лорд приветствовала Хону, ласково потрепав ее по щеке.

— Я так рада, дорогая, что вы нашли возможность выбраться к нам, — сказала она и, увидев Адама, протянула к нему руки. — И доктор Пейдж у нас. Скажите, как там моя бедняжка Дорис? Скоро ли она поправится? Может, ей лучше полежать дома?