Эмили Маккей - Любовный квадрат

Кейт замолчала, когда у него вырвался смешок.

Она сузила глаза и спросила:

— Что?

Он оглядел сверкающую чистотой гостиную и указал на идеально взбитые подушки, изящный веер журналов за этот месяц и плетеную корзину с телевизионными пультами.

— Интересно, что именно ты хочешь привести в порядок. Может, переставить DVD по жанрам, а не в алфавитном порядке? Расставить свечи на каминной полке по высоте, а не по цвету?

Она прищурилась еще сильнее. Он не мог понять, то ли она раздражена его поддразниванием, то ли старается удержаться от смеха.

— Кейти, даже ты должна признать, что здесь почти ничего не нужно приводить в порядок.

Она пожала плечами и направилась к нему.

— А когда ты был пожарным, что ты делал, чтобы расслабиться? Кроме выпивки и ванн с пузырьками?

— Пожарные не принимают ванн с пузырьками.

— Жаль. Это огромное удовольствие.

Обнаженная Кейт в ванне? Действительно, огромное удовольствие.

Он почувствовал, как у него горит затылок при одной мысли об этом. Надо переменить тему!

— Я… э-э…

Кейт расхохоталась.

— Я тебя смутила.

— Нет, но…

— Смутила, верно? Посмотри на это… — она указала на его лицо, — ты краснеешь.

Он краснеет?

Теперь у него действительно начались неприятности. Он не мог сказать ей, что всему виной жгучее желание, возникающее всякий раз, когда он о ней думает.

— Я… э-э… — Он соображал, что бы солгать, но ничего не придумал.

— Не беспокойся, — сказала Кейт, посмеиваясь. — Я никому не расскажу, что невозмутимый следователь по поджогам так легко смущается. И всего лишь при мысли о ванне. Это очень забавно. — Она наклонила голову набок, словно о чем-то внезапно подумала. — Наверное, ты на самом деле принимаешь ванны с пузырьками.

— Вот еще!

— Должно быть, я попала в точку. Ты принимаешь ванны с пузырьками.

— Не принимаю. Поверь мне.

— Хорошо. — Но ее самодовольная ухмылка сказала ему, что она вовсе не поверила.

— Не принимаю, — настаивал он, скрипя зубами.

— Я тебе верю. — Кейт искоса бросила на него озорной взгляд. — Но если ты все-таки лжешь, то не волнуйся. Я никому не скажу о твоем секрете.

Он открыл рот, собираясь ответить, но снова его закрыл. Если он не собирается сказать ей, о чем на самом деле думал, то нет смысла возражать.

Все еще улыбаясь, словно она знала его секрет, Кейт продолжила:

— Итак, если не считать ванн с пузырьками, то что делают большие крепкие пожарные, чтобы расслабиться после вызова?

Для него лучшим способом сбросить адреналин был секс.

Конечно, он не всегда мог прибегнуть к такой форме расслабления. Он не настолько глуп, чтобы рисковать здоровьем ради случайного секса. А постоянная подруга у него была не всегда.

Джейк попытался придумать, что бы ответить.

— Как насчет упражнений? — через какое-то время поинтересовался он.

— Зачем я, по-твоему, хожу в гимнастический зал пять раз в неделю?

— Но одних упражнений недостаточно, да?

— Они помогают мне заснуть, но через пару часов я обязательно просыпаюсь и больше не могу обрести покой. Обычно ложусь сюда, на диван.

— И включаешь телевизор?

— Да.

— Не могу поверить, что я от этого не просыпаюсь.

— Жаль, что приходится тебе говорить, но ты спишь как убитый.

— Должно быть, из-за матраца. На нем любой бы спал как убитый. Он очень… — Джейк ухмыльнулся, внезапно вспомнив детское средство от бессонницы. — Понял.

— Что ты понял?

— Как помочь тебе снова заснуть. — Он схватил ее за руку и потащил на кухню.

— Что? Ты собираешься меня накормить?

— Лучше. Хочу приготовить тебе теплое молоко.

— Теплое молоко?

— Ты когда-нибудь его пробовала?

— Нет, — призналась она.

— Поверь мне. Оно тебе понравится. Мама всегда мне его готовила, когда я был маленьким.

Спустя несколько минут Джейк подал теплую кружку сидящей за столом Кейт. Она не стала пить молоко на кухне, но взяла кружку и вернулась в гостиную, где уютно устроилась в уголке дивана. Отпив глоток, Кейт кивнула:

— Это хорошо.

Она пила молоко и серьезно смотрела на Джейка.

— Сколько тебе было лет, когда она ушла?

Он удивленно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами.

— Я решила, что твоя мама ушла, потому что ты упомянул о папе, который воспитал тебя в одиночку. Только что ты сказал, как мама готовила тебе молоко, когда ты был маленький. Поэтому я решила, что она ушла, когда ты был совсем юным. Наверное, это было ужасно.

— И как только ты догадалась? — Он старался не встречаться с ней взглядом.

— Я стала судьей больше четырех лет назад. Привыкаешь понимать знаки.

— Знаки?

— Знаки разрушенного брака. Мужей и жен, по горло сытых друг другом. Детей, разочарованных поведением родителей. Разочарованных жизнью. Потом ты это слышишь в их интонациях. Видишь в выражении лиц.

Кейт говорила очень печальным голосом. Джейк взглянул ей в глаза.

— Я не ребенок. Не делай ошибки и не обращайся со мной как с ребенком.

Она моргнула, но не отвела взгляд.

— Я не сказала, что ты ребенок. Но мы никогда не забываем разочарований, которые перенесли в детстве, верно? По крайней мере, больших. Эти разочарования иногда воспринимаются так, словно тебя покинули — скажем, если матери нет рядом, когда возникают проблемы.

В паре предложений она суммировала все его детство.

Джейк встал и подошел к камину.

— Не пытайся заниматься психоанализом.

— Я не пыталась. Я только…

— Я не чувствую обиды. Она сделала то, что должна была сделать.

— Покинув мужа и ребенка? Это она должна была сделать?

Кейт рассуждала так чертовски логично. Так разумно. Именно это злило Джейка больше всего.

— Папа сделал ее несчастной. Я не могу сказать, что виню ее. Она вышла замуж за человека, которого считала героем. Оказалось, что он не герой.

— Ты упоминал о ранении отца на работе. Это тогда она ушла?

— Никто из них не оправился от того ранения. Папа начал пить.

— Значит, она не просто тебя оставила. Она оставила тебя с больным отцом. Это почти преступление.

— Она сделала то, что должна была сделать.

— Я уверена, что именно так все и было, — с сарказмом пробормотала Кейт.

Он повернулся лицом к ней.

— Перестань, Кейт. Мы здесь не разбираем дело моей семьи.

Кейт вздрогнула, и он почувствовал себя виноватым. Она попыталась скрыть свои переживания и допила молоко, но он увидел в ее глазах боль.

— Наверняка ты прав. Я не знаю, о чем говорю. — Она встала и взяла с собой кружку. — Спасибо за молоко. Я уже хочу спать.