Пола Льюис - Забияка

Алекс расстроилась, она очень многого ждала от их встречи.

— Господи, в это трудно поверить, — капризно протянула она и засунула руку ему под рубашку. Она стала гладить ему грудь, перекатывая в пальцах его отвердевший сосок.

Он застонал и схватил ее руку.

— Но на самом деле это так, — прохрипел он, задыхаясь. — Между прочим, кто научил тебя этому?

— Вот и не скажу, — кокетливо ответила она, но тут же ойкнула — он очень сильно сжал ей кисть.

— Отвечай, кто? — прошипел он зловеще.

Алекс не то чтобы испугалась, но ощутила легкое беспокойство. Ей до сих пор было неведомо, что она обладает способностью вызывать у него ревность. Она еще никогда не пользовалась этим оружием.

— Никто меня не учил, — ответила она, — просто я видела это в кино. Разве тебе не нравится?

— Конечно, нравится, идиотка. Но сейчас не время и не место. Давай лучше рванем в гостиницу, и я приму холодный душ.

Она засмеялась, обрадованная своим открытием доводить его до экстаза, а также вызывать у него ревность. Ну и ладно, если они не могут по-настоящему любить друг друга, следует искать что-нибудь другое, что может компенсировать такую неприятность.

На следующий день Алекс отправилась в солярий при гостинице, а Рис с Тоддом занимались организацией встречи с министром. В конце дня Алекс открыла еще один механизм воздействия на жениха. Вечером они втроем отправились на прием в Британское посольство, и Алекс появилась на рауте в особом наряде. На ней была длинная прямая юбка и смело декольтированная блузка с длинными рукавами. Весь наряд был персикового цвета и хорошо сочетался с ее кольцом. В повседневной жизни она одевалась значительно скромнее.

Перед приемом Алекс посетила парикмахера, и мастер долго колдовал с ее головой. В результате получилась прическа, которая очень шла ей — волнистые завитки волос, закрывая уши, небрежно спускались на шею. Она посмотрела в зеркало и понравилась себе самой. Так же прореагировал и Рис, когда увидел Алекс в вестибюле, где они с Тоддом дожидались ее. Рис смотрел на нее широко раскрытыми глазами и не мог оторваться. Он взял ее за руку и повел к выходу, шепча на ухо:

— Ты стала потрясающе красивой, Забияка.

Тодд тоже рассыпался в комплиментах, и Алекс сияла от счастья. Рис, облаченный в белый смокинг, выглядел просто великолепно, да и Тодд был сегодня в форме. Мужчины взяли ее под руку, и все трое направились к ожидавшей их машине.

Они приехали в посольство, где, как она полагала, ей отводилась роль статистки. Но Тодд познакомил ее с несколькими влиятельными гостями-арабами, которые явно были очарованы молодой красивой англичанкой. К своему удивлению, Алекс оказалась в центре всеобщего внимания. Сначала ей показалось, что это результат того, что она была представлена как невеста Риса, но несколько англичан-холостяков, работавших в Саудовской Аравии, наперебой оказывали ей знаки внимания и даже предлагали встретиться. Рису пришлось локтями прокладывать к ней дорогу. Он сразу же увел ее в другую часть зала.

— Если ты, — со свистом выдохнул он, — позволишь себе принимать ухаживания кого-либо, не миновать тебе пояса верности.

Его слова вызвали у нее приступ смеха, но она благосклонно взяла его под руку.

— У меня идея получше, — сказала Алекс.

— Какая же?

— Не откладывая в долгий ящик, ты женишься на мне, и будешь брать меня с собой.

Рис вяло улыбнулся. Он всегда так улыбался, когда разговор заходил о свадьбе, и тем самым заставлял болезненно сжиматься ее сердце.

— Посмотри на себя, — сказала Алекс. — В настоящий момент эта идея не должна казаться тебе такой уж плохой.

Хотя он говорил о поясе верности, тем не менее, вернулся домой с контрактом в портфеле и совсем не заикался о свадьбе. Более того, он отсутствовал на ее дне рождения, что чрезвычайно огорчило Алекс. По его словам, переговоры якобы достигли в тот день кульминации, и он никак не мог вырваться. Зато он прислал ей в подарок роскошный букет и замечательно красивый браслет, а также поговорил с ней по телефону. Но его отсутствие испортило ей торжество. Как же она могла веселиться, когда Рис не смог разделить ее радость? Познакомиться с ее друзьями? Алекс так мечтала об этом.

Хотя его отсутствие было серьезным разочарованием, работа с Тоддом научила ее со всей ответственностью подходить к ведению деловых переговоров, так много значивших для компании, — важные контракты должны были быть заключены. Все это она отлично осознавала. Она с пониманием отнеслась и к внезапному отъезду Риса в Австралию, где решались серьезные вопросы, связанные со строительством в той стране.

Дела компании, заставлявшие ее вникать в существо проблем, стали неотъемлемой частью, смыслом ее жизни. Когда Рис появлялся дома, она очень тактично старалась выспросить у него дату предполагаемой свадьбы, но он всегда отговаривался, ссылаясь то на какие-нибудь контракты, то на необходимость решения неотложных дел. Другой причиной было и ее отсутствие в Лондоне из-за необходимости сопровождать Тодда, который решал свои собственные задачи.

Его отец уже передал ему в руки большинство дел, и вновь возник вопрос переезда Тодда в Канаду. Однако Линетта категорически отказывалась покидать Англию. Он безуспешно старался переубедить ее, поэтому ему приходилось очень часто пересекать Атлантику туда и обратно. Почти всегда он брал с собой Алекс. Обычно они летали на рейсовых самолетах, и у Алекс голова шла кругом — она потеряла способность воспринимать, где она живет, то ли в лондонском, то ли в торонтском аэропортах, даже городов ей не приходилось видеть.

Не только она летала из Лондона в Торонто и обратно, летело время, и летело быстро. По совету Риса Алекс заполняла редкие свободные часы изучением кулинарных рецептов.

Теперь ей стали доступны дорогие наряды, у нее развился вкус к одежде и к своей внешности. Субботы были заняты посещением магазинов, в каком бы городе она ни находилась. Она прекратила покупать хозяйственную утварь. Этими предметами была забита целая комната в кентском доме, и мать настояла на том, чтобы Алекс оставила это занятие. Иначе, говорила мать, ей нечего будет дарить на свадьбу.

Пришло и ушло Рождество. Рис сумел провести дома только несколько рождественских дней, во время которых они были вместе с родителями или родственниками. Побыть одним почти не удалось. А в те часы, когда они оставались наедине, Рис, как обычно, был унылым и находил разные причины для отсрочки. Она же просто исходила желанием и откровенно говорила ему об этом. Но он повторял и повторял, что не следует торопиться со скоропалительной свадьбой и скомканным медовым месяцем.