Алена Любимова - Зимний сон

Маша так обрадовалась, что даже не стала этого скрывать.

— Да это же просто здорово! — воскликнула она и, подскочив к Вадиму, чмокнула его в щеку. — Спасибо тебе. Я с удовольствием принимаю это предложение.

— Только это? — проникновенно спросил Вадим, глядя в ее красивые глаза.

Пользуясь тем, что Маша была так близко, он обнял ее за талию и прижал к себе.

— Что только это? — не поняла она, делая вид, что не замечает его руки на своей талии.

— Ты принимаешь только это предложение? — уточнил он, отметив, что Маша даже не попыталась освободиться. — А как насчет того, чтобы переехать ко мне?

— К тебе на кушетку? — улыбнулась Маша.

Вадим весело рассмеялся.

— Нет, ко мне в квартиру.

— Это вряд ли, — покачала головой она.

— Почему? — удивился он.

— Боюсь, мне не понравится у тебя, — пожала плечами Маша. — Вчера ты даже не попытался соблазнить меня, а сегодня не покормил завтраком. Боюсь, в твоей квартире я умру от голода в расцвете лет.

Вадим быстро поцеловал Машу в губы легким поцелуем и тут же отпустил.

— Сегодня я постараюсь реабилитироваться во всех отношениях, и для начала пойдем завтракать, а потом я покажу тебе Париж.

— Нет, знаешь, думаю, завтрак может и подождать, — заметила Маша, вдруг отчетливо понимая, что ей совершенно наплевать и на завтрак, и на Париж. Единственное, чего Маша действительно хотела это оказаться сейчас с Вадимом на широкой кровати, а Париж может и подождать. В конце концов, стоит же он на одном месте две тысячи лет, постоит еще часик.

Проведя бессонную ночь в раздумьях, она как-то неожиданно осмелела. Ей хотелось прикоснуться к коже Вадима, ощутить ее вкус…

Маша сделала шаг к нему навстречу и, встав на цыпочки, поцеловала в губы. Вадим несколько секунд стоял неподвижно, пока Маша целовала его, а потом набросился на нее с поцелуями, от которых у нее немедленно закружилась голова. Он обнимал ее плечи, прижимая Машу к себе так сильно, что она начала задыхаться.

— Ты задушишь меня, — проворчала она, прижимаясь к Вадиму еще теснее.

Он застонал и, схватив Машу на руки, понес на кровать. Оказавшись на атласном покрывале, Маша быстро стянула кофточку и осталась в одном кружевном бюстгальтере. Вадим, не сводя глаз с ее гладкой чуть тронутой загаром кожи, тоже стянул с себя свитер и лег рядом с Машей. Она обхватила его шею руками и прикрыла глаза, отдаваясь на волю поцелуев, которыми Вадим стал осыпать ее тело, горящее, как в огне.

Пока Вадим целовал ее, Маша исступленно гладила его сильные плечи, постепенно спускаясь к поясу брюк. Вадим чуть отстранился, чтобы ей было легче справиться, но тут у него в кармане зазвонил телефон. Вадим нехотя приподнялся на локте, вынул трубку и нажал на кнопку.

— Слушаю вас. — Его голос был хриплым и взволнованным.

Маша разжала руки, обнимающие Вадима, и стала любоваться красотой его тела. Под атласной загорелой кожей выступали мышцы. Маша погладила его руку чуть повыше локтя, где мышцы выделялись особенно четко, потом погладила его спину и плечи. Ей хотелось, чтобы Вадим поскорее отложил телефон и вернулся в ее объятия. Она слегка потянула его на себя, но он легко отстранился. Только сейчас Маша заметила, что лицо Вадима стало озабоченным. Она убрала руку и села на кровати, на всякий случай натянув на лицо равнодушное выражение. Помимо воли она слышала, что голос, звучавший в трубке Вадима, принадлежал женщине. Это ее немного отрезвило. К тому же обрывки телефонного разговора, которые она слышала, сложились в весьма неутешительную картину: похоже, экскурсия по Парижу откладывалась на неопределенный срок.

— Послушай, Маша, — начал Вадим, засовывая трубку в карман и натягивая свитер, — нашу прогулку придется отложить из-за непредвиденных обстоятельств. Извини.

Из гордости Маша не стала уточнять, что это за непредвиденные обстоятельства. И так было ясно, что эти «непредвиденные обстоятельства» были женского рода. Вместо этого она встала с кровати и натянула кофточку.

— Что ж, ладно.

Маша изо всех сил старалась не расплакаться, хотя к горлу подступал противный ком. Заметив, что она расстроена, Вадим глубоко вздохнул и шумно выпустил воздух.

— Звонила Вика. У нее неприятности и ей нужна помощь, — зачем-то сказал он.

Маша старательно делала вид, что ничего не происходит. Немного натянуто улыбаясь, она спросила:

— Теперь, я так понимаю, мы должны вернуться домой?

Вадим коротко кивнул, разглядывая Машино расстроенное лицо. Кажется, ее фальшивая улыбка его не ввела в заблуждение, но он не стал тратить время на то, чтобы успокоить ее.

— Отлично, — кивнула Маша. — И когда именно?

— Прямо сейчас, — ответил он. — Самолет вылетает через полчаса.

— Жаль, что так и не довелось посмотреть Париж, — выдавила она, чуть не плача от разочарования, но мужественно растягивая губы в фальшивой улыбке.

— Ты обязательно увидишь его, только в следующий раз, — пообещал Вадим. — А теперь давай собираться.

Маша без лишних слов встала с дивана, натянула дубленку и взяла сумку.

— Я готова.

Она бросила последний взгляд на огромную мраморную ванную, где мечтала поплескаться вдвоем с Вадимом и вздохнула. Очевидно, ее глупым мечтам так и не суждено было сбыться. Если когда-то она и испытывала большее разочарование, то сейчас уже не могла вспомнить этого. Но, уж во всяком случае, совершенно точно Маша никогда не была так близка к тому, чтобы ее самая заветная мечта исполнилась. Тем обиднее было, что один, всего лишь один звонок все испортил.

Маша горько усмехнулась, но тут же сказала себе, что в конечном итоге все, что ни делается — к лучшему. Если бы они с Вадимом завершили то, что собирались делать, их неизбежное расставание было бы для Маши куда более мучительным.

Немного помедлив на пороге, она вышла в коридор.

9

Всю дорогу до аэропорта Маша, нахохлившись, как воробей, молчала. Вадим несколько раз пытался заговорить с ней, но она отвечала односложно и тут же снова умолкала. Ее терзали муки ревности, и, хотя Маша понимала, что не имеет права ревновать Вадима, она ничего не могла с собой поделать. В мыслях ей виделся Вадим в Викиных страстных объятиях, и от этого Маше становилось плохо. Она пыталась прогнать видение, но оно настойчиво возвращалось раз за разом. В конце концов от перенапряжения у Маши разболелась голова. Едва оказавшись в салоне самолета, она села в кресло, пристегнулась и закрыла глаза. Вадим сел рядом с ней и откинулся на спинку.

— Ты так и не будешь со мной разговаривать или, может, все же сменишь гнев на милость? — спросил он, взяв ее руку в свою.