Моника Айронс - Мечта каждой женщины

– Нем как рыба!

– Так вот. Я действительно кое-что сделала не правильно. И думаю, мне будет полезно получить твой совет.

– Получить или последовать ему? – прищурился Антонио.

– Время покажет, – улыбнулась она.

Антонио улыбнулся в ответ, и она заметила, что его лицо озарилось каким-то внутренним светом. Он мог быть просто очаровательным, когда позволял себе немного расслабиться. Впрочем, Палома начинала понимать, почему Антонио так держится за привычку превращать любой разговор в обсуждение условий контракта. Дело было не только в его увлеченности работой. Сухие и четкие слова прикрывали что-то внутри него, что-то слабое и беззащитное.

К тому времени, когда подали кофе, свет в клубе стал призрачным и молочно-серебристым. На сцену поднялась красивая молодая женщина и запела глубоким, проникновенным голосом. Это была очень грустная песня о любви и разлуке и о неистовой силе надежды, живущей вопреки всем превратностям судьбы. Певица оказалась очень искусна, и каждое слово в ее устах наполнялось какой-то особой чувственностью.

Незаметно для себя Палома вдруг явственно ощутила, что совсем близко от нее сидит привлекательный мужчина, и только тонкая ткань отделяет его от ее тела. Она украдкой взглянула на Антонио, но тот был поглощен происходящим на сцене и не смотрел в ее сторону. Палома задержала взгляд на его руках. В них ощущалась нежность и в то же время почти беспощадная сила.

Твои руки на моем теле,

Неужели это не сон?

Голос певицы заполнял все вокруг, и Палома с удивлением поняла, что думает только об одном. Интересно, как это – ощущать, что тебя ласкают эти красивые, сильные руки? Странно, но ей казалось, что когда-то она уже испытала это волшебное чувство.

Антонио же старательно избегал смотреть на нее. Он думал о том, что собирался провести вечер совершенно иначе и заехал к матери просто так, на ужин. У него и в мыслях не было приглашать куда-то Палому. Но одного взгляда на нее оказалось достаточно, чтобы заставить его изменить планы. К счастью, в доме матери у него была собственная комната, где всегда можно было отдохнуть и переодеться. По дороге в клуб он неотступно думал о том, как пройдет вечер. О чем они будут говорить? Как поведет себя Палома? Для него стало неожиданностью то, что она с интересом выслушала его соображения по поводу ведения дел. Еще больше его удивило, как ревностно относится она к своей галерее.

Антонио наконец поднял глаза на девушку. Она смотрела прямо перед собой, но было очевидно, что мысли ее где-то далеко. Палома была глубоко погружена в свой собственный мир, где ему не было места. И он рассердился на нее за это.

В голубом сиянии, исходящем со сцены, Палома казалась ему не живой женщиной, а богиней. Та же стать, то же величие, та же равнодушная погруженность в себя. Однако Антонио уже знал, что это впечатление обманчиво. В любую минуту она могла издать совершенно детский смешок и пуститься взахлеб рассказывать о своих, картинах. Или сверкнуть на него ледяным взором и несколькими словами высказать все, что она думает о его характере. Самое удивительное, что никто не мог предсказать, что же ей взбредет в голову в следующую секунду.

В это время он заметил, что Давид, сидящий неподалеку, всячески старается привлечь его внимание – кивает, машет рукой, то и дело многозначительно подмигивает. До чего же бестактный тип! – поморщился Антонио.

В этот момент раздался гром аплодисментов, и, поклонившись, певица покинула сцену. Наступило время танцев.

Внезапно Антонио захотелось показать Давиду, что почем. Он взглянул на Палому.

– Может, потанцуем?

Молча она протянула ему руку, и он повел ее к центру зала, мгновенно заполнившемуся танцующими парочками. Антонио обхватил девушку за талию, и они начали двигаться в такт медленной, тягучей мелодии. Палома с удивлением заметила, что они сразу поймали удобный обоим ритм и движения их были очень слаженными. Она мечтательно улыбнулась.

– Ты что? – тут же спросил Антонио, подметив странное выражение ее лица.

– Да так. Просто мне нравится здесь.

– Но твоя улыбка что-то значила!

– Только то, что мне здесь нравится.

– Нет, не только. Скажи мне! – потребовал Антонио.

Его настойчивость удивила Палому. Заглянул ему в глаза, она прочла в них нечто большее, чем простое любопытство. В это время кто-то из танцующих нечаянно задел ее, и Антонио ловко притянул ее к себе, не дав упасть. Теперь они были совсем близко друг к другу, и его горячее дыхание обжигало ее, а тонкий атлас совсем не мешал трепетать от прикосновений его рук. Внезапно она поняла, что ее мысли и чувства сошлись на этом мужчине и все остальное словно бы перестало существовать. Палома не узнавала себя. С ее губ сорвался легкий стон.

– В чем дело? – обеспокоенно спросил Антонио.

– Нет-нет, все в порядке. Здесь немного душно.

– Пожалуй, пришла пора сменить обстановку. Тут и впрямь становится жарковато. Знаешь, я живу недалеко отсюда. Зайдешь на чашечку кофе?

Она чуть отстранилась от него и кивнула.

Когда они вышли из клуба, была уже половина третьего. Небо сияло тысячами звезд, и на темных улицах не было никого, кроме двух-трех припозднившихся прохожих. Антонио взял ее под руку, и они пошли по просторной пустынной улице по направлению к его дому.

Палома с радостью почувствовала, что прохладный ночной воздух освежил ее и от того настроения, что так напугало ее в клубе, не осталось и следа. Когда они поднялись на верхний этаж, она отметила, что уже полностью владеет собой. И слава Богу. Эмоции ей ни к чему.

Паломе давно уже было интересно поглядеть на жилище, которое Антонио считает своим домом. По дороге сюда она перебрала в уме несколько вариантов, но все-таки промахнулась. То, что она увидела, поначалу обескуражило ее. Однако минуту спустя Палома с неким удовлетворением подумала, что в глубине души не сомневалась, что Антонио может жить только в таком месте, и больше нигде. Белые степы, приглушенный свет стильных светильников. Удобная современная мебель. Кое-где на стенах несколько картин да пара статуэток на полке из светлого пластика. Это было типичное жилище человека, который привык скрывать свои чувства от других и прежде всего от самого себя. Кроме фотографии доньи Долорес, стоящей на маленьком столике, в квартире не было ничего, что могло бы пролить свет на личность хозяина.

Через открытую дверь в спальню Палома разглядела письменный стол с несколькими телефонными аппаратами и грудой папок. Казалось, этот человек не расстается с работой и во время сна. Однако что бы ни случалось в его личной жизни, это могло произойти только здесь, на широкой удобной кровати, стоящей напротив письменного стола. От этой мысли Паломе стало почему-то смешно.