Патрисия Тэйер - Сладкая горошинка

Очаровательная молоденькая брюнетка вопросительно посмотрела на гостью.

Пейдж неожиданно для себя ощутила укол ревности. А это кто еще?

— Я… Я бы хотела увидеть Рида Ларкина, — слегка замявшись, произнесла Кинан.

— Он сейчас принимает душ, — задорно прощебетала девушка.

— О, извините. Лучше я приду в более подходящее время, — Пейдж собралась уходить.

— Постойте. Вы ведь Пейдж Кинан, верно? А разве вы не узнали меня? Я Джоди — сестра Рида.

— Джоди! — Пейдж вздохнула с облегчением. — Неужели та самая малышка Джоди?

— Подросла, как видите.

— Настоящая красавица, — оценила внешность девушки Пейдж.

Джоди слегка смутилась.

— Разве можно сравниться с вами. Мне до вас далеко. Господи, Пейдж, да что же мы разговариваем на пороге. Проходите, пожалуйста.

Пейдж вошла в дом. Она не узнавала жилье Ларкинов.

— Потрясающе! Я и не предполагала, что можно все так кардинально изменить. Здесь поработали на славу.

— Но ведь Рид такой труженик, — улыбнулась Джоди. — А какая у нас кухня! Пойдемте, покажу.

— Впечатляет! — воскликнула Пейдж. — Здорово. И мебель очень красивая.

— Мне всегда нравилось вишневое дерево, — Джоди погладила рукой по стенке шкафчика. — Рид практически все сделал сам. Очень хотел порадовать близких.

Неожиданно раздался детский плач.

— Иду, иду, Ники! Пейдж, подождите немного. Рид сейчас уже должен выйти.

— Джоди, а где моя чистая одежда?

Он появился в кухне сразу после слов сестры.

— Пейдж? И давно ты здесь? — Рид поправил банное полотенце на бедрах.

Кинан, смутившись, покраснела.

— Нахожусь в твоем доме минут семь, а может, десять. — Она опустила голову.

Вид Рида Ларкина разволновал молодую женщину.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Надев джинсы и футболку, Рид снова спустился в кухню. Его ожидала здесь приятная компания. Очаровательная Пейдж, сестренка Джоди и маленький Николас.

— Пейдж так ловко управляется с детьми, — Джоди улыбнулась брату. — Ник в ее руках сразу перестал капризничать. — А ты нашел, что искал?

— С трудом, — откликнулся брат.

— Немудрено. У холостяков вечно все разбросано. Кстати, я вчера постирала твою одежду. Доволен?

— Я собирался сделать это сам.

— Ты слегка опоздал, — рассмеялась Джоди.

— Ну хватит меня корить. Пейдж, может, хочешь освежиться? — обратился Рид к молчавшей гостье, доставая из холодильника бутылку минеральной воды.

— Нет, благодарю. — Она заворковала над малышом.

Рид с умилением посмотрел на маленького племянника. Мальчишка был чрезвычайно бойким и живо реагировал на взрослых.

Он потянулся к дяде, и Рид взял его на руки.

— Видишь? — обратился Рид к Пейдж. — Нам тут скучать не приходится.

— Ты чем-то недоволен? — Джоди шутливо нахмурилась. — Без нас бы вообще зачах. И в доме бы некому было навести порядок. А твоя «ужасная» сестра старается изо всех сил…

— Не дождусь, когда вернется твой муженек и ты наконец воссоединишься с ним, — Рид рассмеялся. — У меня же должна быть собственная личная жизнь.

— Да ладно, потерпи. Скоро мы покинем тебя. Будешь звать, не приедем, — Джоди поджала губы.

— Я сам к вам приеду, когда соскучусь по моему славному племяннику.

— Но как там наша мама? — Джоди сразу же посерьезнела, резко изменив тему разговора. — Она так любит внука…

— Не удивительно. Просто очаровательный малыш. Кстати, а я навещала Салли уже несколько раз, — сообщила Пейдж. — Она выглядит совсем неплохо. В «Тенистой гавани» — отличные врачи.

— Рид все сделал для того, чтобы поднять маму на ноги. Это он выбил для нее место в элитном санатории. Там такой уход… И вообще, Рид у нас самый лучший…

— Джоди, не смущай меня, — строгим голосом остановил ее брат.

— Но это действительно так, — она поцеловала Рида в щеку. — Ты же необыкновенный.

Рид окончательно сконфузился и, передав ребенка сестре, произнес:

— Кажется, пора сменить пеленки.

— Пора — значит, пора. Пейдж, а вы не останетесь у нас на обед? Рид неплохо готовит мясо.

— Но может ему нужно отдохнуть перед службой?

— Не нужно. Я полон сил. Кроме того, нам необходимо кое-что обсудить, — Рид многозначительно взглянул на Пейдж.

— Ну хорошо. Я остаюсь. Только позвоню маме.

Джоди вместе с маленьким сыном отправилась на отдых в начале девятого.

Рид и Пейдж остались на веранде, где они недавно обедали, одни.

Он наполнил стаканы лимонадом и протянул напиток Пейдж.

Она сделала несколько глотков и слегка поежилась. Повеяло вечерней прохладой, стало темнеть.

Рид включил наружную подсветку.

— Не замерзла? — поинтересовался он у Пейдж.

— Пока вроде нет, — ответила она. — Но как же здесь хорошо. Так спокойно, — Пейдж улыбнулась. — В Денвере все было по-другому. Сплошной шум и гам.

— Кстати, эту террасу я закончил строить всего месяц назад, — сообщил Рид, присев в кресло напротив Пейдж. — Мама давно мечтала о такой веранде, а у отца все не доходили руки…

— Видимо, у него были другие проблемы, — осторожно заявила Пейдж.

— И из-за этих проблем он исчез. Но я не остановлюсь. Я расследую это дело до конца. И я очень благодарен тебе за помощь, Пейдж. Так что там с Билли?

— По словам санитара, к старику практически никто не приходит. А сам Билли доложил мне, что его изредка навещает сын. Для «галочки».

— Но зачем Лил собирается перекупить якобы бесполезную шахту? Или же всегда знал, что она полна серебра. Очевидно, ждал удобного момента для себя. Отец сойдет с дистанции, тем лучше.

Такое поле для бизнеса. Лил — настоящий хищник. — Рид нахмурился.

— Когда я спросила старика о причинах консервации шахты, он заявил, что виной всему провалы и обрушения.

— Но тогда почему прииск закрыли сразу после исчезновения моего отца? И вообще, папа ни о каких обвалах не говорил. А что еще поведал Билли?

— Твердил следующее: «Моей вины в этом нет. Мы боролись, но он хотел завладеть всем». Я его спросила, с кем же он боролся? Но Билли отключился. А потом, на минуту, придя в себя, закричал, что зря я ему не верю…

Рид снова нахмурился и долго молчал, анализируя услышанное.

Пейдж вывела его из задумчивости, продолжив рассказ:

— Рид, у меня сложилось впечатление, что он плохо говорил о сыне не из-за стариковской привычки жаловаться на неблагодарных детей. Тут другое. Он ведь знает, что я юрист. Билли дал мне понять, что Лил насильно запер его, как он выражается, в проклятой богадельне. Изолировал отца, понимаешь?