Элла Уорнер - Любовная карусель

— Чем вы занимались с ним до и после разговора с Барбарой? — продолжал допрашивать Ричард.

— Мы случайно столкнулись на стоянке, — начала оправдываться Николь. — Крессуэлл знал о вас с Барбарой и догадался, зачем я пришла. Поэтому он предложил воспользоваться своим кабинетом.

— С какой стати?

— Чтобы избежать скандала.

— Барбара говорит, что когда она вошла, Крессуэлл держал тебя за руку и был явно на твоей стороне, — гремел Ричард. — Я — руководитель отдела, а с тобой он встречался только раз. Зачем ему помогать тебе? Скажи мне, зачем?

Николь и сама не знала этого. Возможно, в память о прошлом, или, подобно Барбаре, Стивен использовал ситуацию. Неужели Стивен все еще испытывал к ней какие-то чувства? Если бы только он не бросил ее тогда… Как он мог так поступить!

— С Крессуэллом мы познакомились много лет назад, — тихо ответила она, стараясь заглушить злобу и подозрительность Ричарда. — Мы дружили семьями.

Однако муж разозлился еще сильнее.

— Ты никогда мне этого раньше не говорила, — продолжал он обвинять. — Я работаю у Стивена уже два года, и ни ты, ни он не упомянули, что вы знакомы.

Николь неопределенно пожала плечами.

— Думаю, нам обоим было неприятно об этом вспоминать. Наша дружба закончилась, когда мой брат погиб в машине Стивена, и мои родители во всем обвинили его.

— Он что, и правда был виноват?

Подозрительность в глазах мужа ей не понравилась.

— Нет, — словно оправдываясь, горячо проговорила Николь. — Джек вел машину. А мои родители тогда были слишком убиты горем, чтобы делать разумные выводы. Они считали, что если бы Стивену не подарили спортивную машину, а он не разрешил Джеку сесть за руль, то несчастья бы не произошло.

— В таком случае, это он должен тебя не любить, разве что… Постой-ка, тебе было семнадцать, когда погиб твой брат?

— Да. — Николь не понимала, куда клонит Ричард.

— Я хотел бы уточнить, когда это случилось?

— Под Новый год…

Ее воспоминания сохранили яркость и остроту того момента, когда она узнала о катастрофе: шок, горе и преступное чувство облегчения, что Стивен остался жив. Мало того, он продолжает приносить ей несчастье и поныне. Не следовало ей сегодня занимать его кабинет в личных целях.

С силой Ричард ударил кулаком по столу.

— Так вот кто отец Джонни!

Эти слова звоном отдались в ушах Николь. Посмотрев в разъяренное лицо мужа, она не нашлась, что ответить.

— Ведь Джонни родился в сентябре, — продолжал наступать Ричард. — Как раз через девять месяцев после катастрофы. Все сходится, не так ли? Так вот почему отец Джонни бросил тебя! Твои родители обвинили Крессуэлла в смерти их сына, а тебя отправили к тетке.

Ричард нервно шагал по кухне, ударяя кулаком одной руки в ладонь другой.

— И ты позволила мне работать в фирме отца твоего сына! — в бессильной злобе выкрикнул он.

Оправившись от изумления, вызванного догадками мужа, Николь возразила:

— Но Джонни твой сын, только твой! Ты для него единственный отец. Так что, прошу тебя, замолчи. Это никак не связано с…

— Не связано? — взвился Ричард. — Как ты могла подкинуть мне сына Стивена Крессуэлла?

— Джонни мой ребенок, ты усыновил его и заботился о нем как о своем собственном.

— Но больше я этого делать не буду.

Николь не могла поверить услышанному.

Как он после стольких лет, прожитых вместе, может отказаться от мальчика?

— Как это удобно, Ричард! Может, мне подыскать других отцов и для девочек? — с ненавистью спросила Николь.

— Не вмешивай сюда моих дочерей, — голос Ричарда вновь сорвался на крик. — Все эти годы ты скрывала от меня…

— Все эти годы тебя почему-то не волновало, кто настоящий отец Джонни, — твердо сказала Николь. — Ты поддерживал его и заботился о нем, играл с ним, гордился им, как собственным сыном. Как можно все это забыть? Ответь!

Покраснев, Ричард на минуту отвел взгляд, но чувство вины у него быстро сменилось гневом.

— Ты не имела права скрывать правду, когда узнала, что я собираюсь работать в фирме Крессуэлла.

— Ты очень хотел получить эту должность, Ричард, и я только радовалась за тебя. Если бы я знала, что там ты встретишь Барбару Хорнклиф и бросишь нас ради нее…

— Я не собираюсь бросать Люси и Кэтрин. — По виду Ричарда можно было заключить, что он решил проявить чудеса великодушия.

Хорошо, хоть на это у него хватило совести.

— Так значит, ты бросишь только Джонни? — подводя итоги, спросила Николь. — Очевидно, потому что Барбара терпеть не может мальчиков? Конечно, маленькие девочки будут для нее не столь обременительны. А может, просто ты не хочешь отвечать на щекотливые вопросы, которые уже вполне способен задавать Джонни?

Снова покраснев, Ричард перешел в наступление.

— Так ты не отрицаешь, что твой мальчишка — сын Крессуэлла?

Николь едва сдержалась, чтобы не вцепиться в мужа ногтями.

— Ни перед кем отчитываться я не должна, — выпалила она. — В свое время из лучших побуждений ты усыновил Джонни. А сейчас, обвиняя в чем-то меня, ты просто ищешь повод оправдаться, но я тебя уже не прошу. Никогда!

Упершись в стол руками, Ричард наклонился к жене.

— Посмотри мне прямо в глаза, Николь, и скажи, что вы с Крессуэллом не были любовниками и что Джонни не его сын.

Николь с ненавистью уставилась на мужа. Это подло — использовать ее старую любовную связь для того, чтобы сложить с себя обременительные обязанности!

И все равно Николь не могла солгать. К тому же она испытывала вполне естественное чувство гордости за происхождение сына. Ведь Стивен Крессуэлл добился высокого общественного положения и был боссом Ричарда.

— Стивен не знает, он ничего не знает, — наконец промолвила Николь.

— Может, ему уже пора узнать, — победно заявил Ричард. — Пусть теперь сам заботится о своем сыне.

— Нет, — выдохнула Николь, испугавшись одной мысли об этом.

Но Ричард считал себя на высоте положения.

— Я сам приму решение относительно этого, а в наши отношения с Барбарой больше не вмешивайся, — скомандовал он.

— И ты будешь продолжать работать у Стивена? — недоверчиво спросила Николь.

— Ну, Крессуэлл пока ничего не знает, а ты не хочешь, чтобы он узнал, так что у меня на руках все козыри, и диктовать условия сейчас буду я.

Как он все повернул! С ума сойти можно! Мало того, что Ричард отказался от ни в чем не повинного ребенка, но еще собирался шантажировать ее и Стивена. Какой подлец! Николь не могла примириться с подобным поведением.

— И никогда больше не пытайся унижать Барбару, — распоряжался Ричард. — Оставь нас с ней в покое. Вчера я уже сказал, что тебе и детям отойдет наш дом. Это более чем справедливо.