Кетлин О'Брайен - Запретная страсть

К горлу опять подступила тошнота.

– Нет, не о Фарнхэме, – проговорила она, сердясь на себя за то, что невнятно произносит слова. Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она затеяла весь этот разговор потому, что пьяна. – Это о нас.

– А? – В голосе Дугласа прозвучало сомнение, как будто он ослышался. – Что еще там о нас?

– Я не выйду за тебя.

Фраза вылетела у нее торопливо, на одном дыхании. Но по крайней мере она это произнесла. Келси обернулась к открытому окну, и на нее повеяло благостным дыханьем прохладного ветерка.

– О чем ты там говоришь? – угрожающим тоном, уверенный, что одно это поставит ее на место, спросил Дуглас.

– Я не выйду за тебя, – повторила она, отчеканивая каждое слово. – Свадьба отменяется. Помолвка отменяется. – Она набрала воздуху в легкие. – Сделка тоже.

– Ну, неужели? – В его голосе послышалось самодовольство, как будто слово «сделка» напомнило ему, что у него в запасе козырной туз. – Ты хочешь, чтобы твой папаша сел в тюрьму?

– Не совсем так, – обдумывая каждое слово, ответила она. Только бы не подвела голова и не заплетался язык! – Отцу нужна профессиональная помощь: врачи, адвокаты… Люди, которые помогут ему, а не просто будут прикрывать его грехи, его болезнь. Помогут ему встать на ноги. – Ей очень хотелось поверить в свои слова. – Может быть, ему придется сесть в тюрьму. Не знаю. Посмотрим.

– Может быть? – с ледяным злорадством расхохотался Дуглас. – Может быть, придется сесть в тюрьму? Послушай меня, дорогая. Если ты сейчас отступишься, гарантирую тебе, что твой папаша сгниет в тюрьме.

– Может быть, – упрямо повторила она.

– Черт возьми, Келси, ты что, напилась, что ли? Ты говоришь, как пьяная. Или просто сдурела?

За стенами дома, как дикий зверь, готовый к прыжку, прорычал гром.

– Послушай меня, – тем же угрожающим голосом продолжал Дуглас. – Сиди там, где сидишь. Никуда не уходи. Я еду домой. Буду через два часа и тогда покажу тебе кое-что.

– Нет, – по-прежнему стояла на своем Келси. – Я ничего не хочу видеть.

– Захочешь! Это долговая расписка твоего отца. Он вор и отправится за решетку. Надо было показать тебе это сразу. Тогда у тебя не появилось бы таких идиотских мыслей.

– Нет, – упорствовала она. Комната осветилась ослепительной вспышкой молнии. – Я не передумаю.

– Ничего, ничего, передумаешь. И, смотри, больше не пей. Когда приеду домой, кое-что расскажу тебе о жизни, дорогая.

Но ее била дрожь, голова шла кругом, и она не могла больше слушать.

– Прощай, Дуглас, – сказала она и трясущимися, как желе, пальцами положила трубку. – Прощай, – прошептала она. Затем, не давая себе успокоиться, опять схватилась за телефон и набрала номер отца. Я должна предупредить его. Нам предстоит сделать так много, а времени в обрез. Мы должны нанять адвоката…

Телефон в их маленькой квартирке звонил и звонил, но никто не отзывался. Она сжала трубку в руках. Какой бар, какой ипподром заманил его к себе сегодня, хотя он больше всего нужен мне?

Она неожиданно расплакалась. Слезы катились по щекам, по шее, а она все сидела и сидела с трубкой в руках, прислушиваясь к приближающимся раскатам грома и безнадежно повторяющемуся телефонному гудку.

Стука в дверь она почти не слышала. Не взглянула, даже когда вошел кто-то.

– Келси!

Она наконец повернула голову. В дверях стоял Брэндон. Хотя в полутьме он был едва виден, Келси поняла, что и он только что из душа. От него пахло свежестью и чистотой. Услышав этот запах, она как дурочка снова разревелась.

– Келси, что случилось?

Он закрыл за собой дверь, быстро подошел и опустился на колени рядом с ней.

– Что случилось?

Увидев в руках у Келси телефонную трубку, Брэндон взял ее и приложил к уху, лукаво улыбнулся и положил трубку на рычаг.

– Кому ты звонила?

– Отцу, – расстроенным голосом произнесла она и, устыдившись своих слез, стала вытирать подбородок, потом щеки. – Его нет дома.

Увидев рядом с телефонным аппаратом бутылку вина, Брэндон ничего не сказал, только нагнулся и смахнул слезу с ее лица.

– Ну, это же не смертельно, правда? Он скоро вернется.

– Но он нужен мне сейчас, – сказала Келси, уставившись на свои руки, беспомощно лежавшие на коленях. – Мне нужно, чтобы он забрал меня домой.

Она почти кричала, но ничего не могла с собой поделать. Подкреплявшие до сих пор ее волю винные пары улетучились, оставив после себя вязкое месиво вышедших из-под контроля эмоций. И все же она старалась справиться со слезами, чтобы он не счел ее истеричкой.

Келси непроизвольно потянулась к стаканчику, хотелось возвратиться в безмятежный мир, который еще недавно дарило ей вино, однако Брэндон молниеносно перехватил ее руку.

– Келси, дорогая, – проговорил он, – тебе этого не нужно.

Она наконец собралась с силами и посмотрела на него. По его глазам она прочла, что беспокоиться ей нечего. Это был Брэндон, а не Дуглас, который просто приказал бы ей вести себя прилично. И не отец, который сам настолько нуждался в поддержке, что не переносил в Келси никаких слабостей.

Нет, каким-то чудом это оказался Брэндон, обладавший даром сочувствия. Это Брэндон, чья сила – бездонная чаша, чьи глаза полны понимания, даже когда он видит бутылку, виновницу ее несдержанности. Ну как можно не любить этого человека?

– Помоги мне, Брэндон, – давясь слезами, в отчаянии взмолилась она. – Все так безнадежно! Какая-то жуткая, страшная неразбериха. Я не знаю, что мне делать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Прежде всего тебе нужно успокоиться. Сев рядом с ней на кровать, Брэндон крепко сжал дрожащую руку Келси. Подняв ее подбородок, он нежно и ободряюще посмотрел на нее, как – она не раз видела – смотрел на Джинни. Она не могла отвести от него глаз, его тепло, как одеяло, окутывало ее, и слезы каким-то чудом сразу высохли.

– Ну, вот и хорошо. – Не отпуская ее руки, он обнял ее за плечи и притянул к своей груди. – Так-то лучше, дорогая. Не нужно плакать. Все будет хорошо.

Просто невероятно, как по-разному может звучать одно и то же слово, думала Келси. Когда «дорогой» меня называл Дуглас, в этом было что-то унизительное. А у Брэндона оно будто целительный бальзам…

Келси послушно закрыла глаза и вздохнула. Вероятно, она опьянела сильнее, чем думала, потому что стоило ей закрыть глаза, как появилось странное ощущение, будто все плывет, а она и здесь, и не здесь, качается на волнах, успокаиваясь и отдыхая. Он волшебник! – подумала она, чувствуя, как Брэндон поглаживает ее руку, и полностью отдалась подхватившим ее волнам. Он пообещал, что все будет хорошо, и тяжесть стала уходить из ее тела. Показалось даже, что за окнами утихла гроза. Гром уже не рокочет, а порыкивает, и совсем не слышно ветра.