Ирен Беллоу - Звёздный час

— Нет, нет, как я могу хотеть чего-то подобного?! — Перед глазами у Лауры все поплыло, а сердце просто зашлось от только что услышанного. Она была сейчас слишком оглушена, чтобы протестовать против навязчиво-интимных повадок Джесса.

— Итак… — На его щеке дернулся мускул. — Мне придется попытать счастья с объявлениями от одиноких, не удовлетворенных жизнью особ. Правда, существует еще одна, последняя возможность избежать непредсказуемого ужаса, разделить жизнь с абсолютно чужим человеком. И одновременно сохранить за собой право называть Хантерс моим…

В его голосе произошла волшебная перемена. И Лаура неожиданно ощутила, как дрожь какого-то безумного, неестественного возбуждения пронизывает все ее естество.

Джесс стоял слишком близко, излучаемое им тепло и одновременно боль проникали и в ее тело, внося разлад в мысли и чувства. Затем она услышала нечто, чего нельзя было ожидать даже в самом фантастическом сне:

— Вы сами должны стать моей невестой.

4

Горячая волна ударила в виски, совершенно оглушив ее. Столь явные признаки смятения не могли ускользнуть от внимания Фоклейна, который продолжал бесцеремонно удерживать свою жертву.

— Ну что ж, я, разумеется, опасный сумасшедший, — едко заметил ее мучитель. — Но давайте рассмотрим ваше положение. В данный момент вы — безработная. Без жилья и средств к существованию до тех пор, пока вам не удастся найти новое место, что не так-то просто в нынешней обстановке. Особенно без хорошей рекомендации на руках.

Не обращая внимания на то, что она буквально задохнулась от возмущения, Джесс хладнокровно продолжал:

— Став миссис Фоклейн, вы обеспечите себе крышу над головой, вполне приличное содержание и виды на хорошую работу, когда придет пора кончать всю эту комедию.

Онемев от столь беспрецедентной наглости, Лаура тщетно пыталась найти хоть какие-нибудь слова, чтобы разочаровать его сведениями о своем полнейшем финансовом благополучии. С каким наслаждением она бы посмотрела сейчас, как вытянется эта самоуверенная физиономия, когда он услышит о ценных бумагах на ее имя, о портфеле акций, который родители оставили дочери, чтобы та могла крепко стоять на ногах с первых дней самостоятельной жизни. Что же касается скрытой угрозы лишить ее рекомендации… Вот наглец!

— Вы-вы… — беспомощно пролепетала Лаура, понимая, что ни один ее протестующий возглас не будет принят всерьез, и что в эту минуту она не сможет ничего доказать.

— Да послушайте же, недотрога, — бесцеремонно перебил он. — Ведь ясно без очков, что первый неудачный брак не укрепил вашего благосостояния. Для такой наивной девчонки замужество было слишком коротким, чтобы принести какие-либо финансовые выгоды. Подумайте об этом хорошенько! — вскипел Джесс. — Что же касается почтенной мисс Пэркью, к которой вы, возможно, обратитесь за помощью, то уверяю вас, что мои доходы несколько превышают ее пенсию.

— Она умерла три года назад, — выдавила Лаура, совершенно огорошенная черствостью и цинизмом этого человека.

— Простите. — Его хватило на то, чтобы извиниться, но слова звучали формально, не принося успокоения, а лишь вынуждая все дальше раскрывать карты.

— Но у меня есть еще и родители, — заметила Лаура с напускной жизнерадостностью, еле обуздывая негодование. — Я могла бы и к ним прийти, в конце концов. Не думаю, что они дадут своему чаду умереть голодной смертью.

— Родители? — Джесс нахмурился. — Я никогда не видел вас ни с кем, кроме мисс Пэркью, — заявил он тоном обвинителя, — и полагал, что родителей нет.

— Маленькая сиротка До? — Забавность ситуации разрядила обстановку, предотвратив назревавший взрыв. Лаура ехидно хмыкнула. — Мистер Фоклейн, похоже, вы сделали слишком много предположений в мой адрес за столь короткое время.

— Не без оснований, однако?! — Джесс свирепо уставился на нее, пряча за досадой нежелание признать, что перехитрил сам себя. — Что же помешало вам, имея надежный тыл, вернуться к маме с папой после неудавшегося брака?

— А почему вы, собственно, так считаете? — Воспользовавшись ослабевшей хваткой, она высвободила плечо и постаралась придать себе максимум высокомерия в ожидании новых провокаций.

Как втолковать этому корсиканскому барану, что родители остались в неведении относительно ее экскурсии в страну двух золотых колец? Какая была необходимость посвящать их в укромный мир мучительных дней у постели Мартина, окрашенных предчувствием неизбежного и близкого вдовства?

— Они не одобряли ваш выбор? — оживился Фоклейн. — И теперь либо вы не слишком желанны в доме, либо просто слишком упрямы, чтобы признать их правоту.

Лаура впилась в него немигающим взглядом. Даже если бы она горела желанием поскорей возвратиться под родительское крылышко, Ближний Восток был не тем местом, куда можно броситься, очертя голову.

— Что-то вроде этого… — подтвердила она с неохотой, чувствуя, что слишком утомлена, чтобы выпутаться из паутины умолчаний и предложить сколько-нибудь правдивое объяснение.

— Следовательно, мое предложение не так уж нелепо. — Джесс говорил ясно, лаконично и доверительно, словно убеждая делового партнера в целесообразности сделки. Впрочем, так оно и было, отметила про себя Лаура, не сводя глаз с его лица, светившегося живым умом, пока горе-наследник увлеченно развивал свою идею. — Вы утверждаете, что хотели бы сохранить имение в его нынешнем виде, и у меня нет оснований сомневаться в вашей искренности. Ни у кого из нас в настоящий момент нет обязательств, связанных с интимной сферой отношений, так что конфликт интересов здесь исключен. Даже после уплаты налога на наследство я буду в состоянии обеспечивать вам жизненный комфорт и достаток, к которому вы, без сомнения, привыкли, пока не наступит момент тихо и мирно развестись.

Джесс сделал эффектную паузу и завершил ее бархатным голосом:

— Само собой, когда наш альянс станет нецелесообразным, миссис Фоклейн получит достойную компенсацию за потраченное время. И за труды.

— Разумеется. — Лаура еще пыталась беспристрастно выслушать все до конца, но где-то глубоко внутри вновь закипала отчаянная злость. Конечно, стихийный магнетизм, перед которым не устоял в свое время сэр Гарольд, его дедушка, заложен в необузданной корсиканской породе, но этот противный барственный рационализм, снобистское псевдо-благородство неотделимы от корней Раджеблов и Фоклейнов.

Мало того, что у него хватило наглости предлагать ей участие в брачной афере, он посмел самодовольно установить, что ее сердце свободно! Пусть она не Элен де Буи, но это не значит, что мужчины не обращают на нее внимания. И потом, внешность — еще далеко не все… У Джесса не было никаких оснований игнорировать ее возможных поклонников! Быть может, даже возлюбленного… жениха.